Иди и делай все, как я сказал.
Алексей говорил мягко, но тоном, не допускающим возражений.
— Все-таки… тебе угрожает опасность?
— Сейчас нет. Но ты жена сыщика и должна быть готова ко всему. Счастью не верь, а беды не пугайся. Сохраняй хладнокровие и уводи детей.
По лицу Варвары Александровны пробежала судорога, но она тут же взяла себя в руки и сказала громко:
— Наташа, Агриппина, идите немедленно сюда!
Няня и жена Титуса сразу явились на зов.
— Быстро одеваем детей и уезжаем. Берем с собой все необходимое для ночевки.
Сбор здесь через пять минут.
Женщины прыснули в разные стороны. Матери побежали наверх к детям, а Наташа принялась увязывать сменную одежду и даже притащила откуда-то ночные горшки.
— Степан! — крикнул коллежский асессор.
— Туточки я, Лексей Николаич, — отозвался Окуньков, входя с улицы.
— Быстро заложи хоть пролетку, хоть телегу и увози женщин и детей в деревню."
"— Пролетка на ходу.
— Подгони сюда и помоги снести в нее вещи. Поторопись!
— Слушаюсь!
— Еще вот что. Передай всей без исключения прислуге, что есть в доме, мой приказ: немедленно покинуть поместье.
Дом можно не запирать.
— Слушаюсь!
Вокруг началась суматоха. Наверху бегали и радостно кричали дети — еще бы, приключение! Внизу суетились Наташа со Степаном, укладывая багаж. Вдруг сыщик спохватился — а не перекрыт ли уже путь в Нефедьевку? Чертыхнувшись, он поднялся в мезонин. Навстречу ему уже выводили одетых по-дорожному детей. На ходу чмокнув Николку и Павлуку в пухлые щечки — возможно, последний раз в жизни, — сыщик открыл окно и всмотрелся.
Так и есть! Три десятка солдат в белых рубахах, с винтовками за спиной, выстраивались в цепь, перекрывая путь между поместьем и деревней. В цепи выделялась рослая фигура Готовцева. Воспользовавшись правами воинского начальника, капитан вызвал команду резервных войск. А со стороны Аппалихи подъезжала пролетка с двумя седоками. Почему их так мало? Хотят вызвать его и убедить сдаться, чтобы не подвергать опасности домашних. У одного из парламентеров блестнули на солнце золотые погоны.
Неужели сам Бекорюков пожаловал?
Все, теперь конец. Если не выйти, «оборотни», скорее всего, дождутся темноты и пойдут на штурм. Дом подожгут, и в огне погибнут все его обитатели. Надо сдаваться сейчас. И так, чтобы не пугать семью.
Спокойно, чуть медленнее обычного, сыщик спустился вниз. Женщины и дети, возглавляемые Окуньковым, стояли и молча ждали его приказаний.
— Дамы, я прошу прощенья за суматоху. Померещилось черт-те что.
