Форосков нахмурился:
— Я понимаю, что со своим уставом в чужой монастырь не ходят…
— Правильно понимаете, — перебил его надзиратель. — Тут до вас люди жили и после вас жить хотят. Я запрещаю.
— Но мы же договорились!
— Я помню, о чем мы условились. Будет вам зорик. Хороший, жирный-наваристый. За городом, отсюдова в восьми всего верстах. Через две недели.
«Налетчик» задумался:
— Еще две недели в этой дыре… А какие гарантии?
— Гарантии в моем интересе. Но сейчас не ко времени. Уедет ревизор, Селиванов схоронит сына, и все успокоится.
Я с одним пришлым господином завтра отлучусь в уезд, ловить того самого маниака. Если получится, тогда нам всем амнистия. Исправнику сойдет с рук любое происшествие в уезде. Тут-то вы и подломаете свой зорик. Посля того мы с вами честно делим дуван, и езжайте, куда хотите.
— Хорошо, Иван Иваныч. Имение — штука знатная. Там много добра можно намести. Договорились!
23. Золото камергера
Четыре человека сидели в кабинете Бекорюкова и уныло молчали. Одним был сам хозяин.
Веером вокруг него расположились пристав Поливанов, сыскной надзиратель Щукин и находящийся в отпуску коллежский асессор Лыков.
— Ладно, к черту сопли! — объявил, наконец, штабс-ротмистр. — Ну, не нашли вы маньяка. Зато раскрыли убийство дьяконицы из Баков. Месяц уже, как следствие открыто, и никаких улик. А тут злодей доставлен на блюдечке и с уликами. Иван, я прикажу выдать тебе пятнадцать рублей наградных. Ты молодец.
Щукин иронически хмыкнул, но промолчал. Зато заговорил Лыков:
— Хорошо, конечно, что одним гаденышем меньше стало в лесах, но ловили-то мы не его! Давайте решать, что дальше делать.
Есть же у вас какая-никакая агентура.
Пока исправник с городским приставом сокрушенно переглядывались, Щукин вдруг произнес:
— Агентура уже кое-что доложила.
— Иван Иваныч, ближе к делу! — оживился штабс-ротмистр. — Неужто ниточку дашь?
— Сейчас сами рассудите, ваше благородие. Целовальник из Шудского кабака рассказал: у Базилевского в поместье проживает посторонний.
— У Базилевского? — скривился поручик. — Ну и что с того? Мало ли к господину камергеру гостей приезжает?
— Гость уж больно особенный. По виду настоящий варнак. Жил все это время при хозяине, тайно. А второго дня явился к кабаку и стал там к бабе приставать. Что мимо шла. Крестьянин сделал ему замечание. А «гость» его за то ножом угостил!
— Ножом? — заинтересовался Бекорюков. — Кто же этот пылкий юноша?
— А неизвестно. Но Базилевский сразу прибежал на выручку.
