Алексей выложил на стол перед исправником две бумаги и пояснил:
— Вот этой запиской моего управляющего заманили в засаду. А вот выпускное сочинение Вани Модного. Ничего не замечаете?
— Одна рука! — уверенно сказал штабс-ротмистр, сличив обе бумаги. — Ну, Ванька, берегись! Надо немедленно арестовать его и допросить. Но вы, Алексей Николаевич, в очередной раз меня осрамили. Теперь вот сообщника маньяка без нас нашли… Похоже, всем нам, включая и Щукина, нужно поучиться у вас сыскному делу.
— Где сейчас должен быть Ванька? — спросил Лыков у скучающего Поливанова.
— Дома? Или у Коммерческого в кабаке?
Поручик пожал плечами:
— Я за этой дрянью не слежу.
— Начнем с дома, — предложил Галактион Романович. — Это ближе, чем кабак.
Так и порешили. Трое полицейских вломились в дом купца Селиванова, но сына его там не нашли. Отец, высокий суровый старик, сперва подумал, что отпрыск снова натворил мелких безобразий. Вынув из шаровар бумажник, он раскрыл его и спросил деловито:
— Сколько?
— Нисколько теперь, Гермоген Спиридонович, — вздохнул Бекорюков, отводя руку с купюрами.
— Сынок ваш замешан в тяжкое преступление — покушение на убийство управляющего Нефедьевки господина Титуса. А может, и кое во что похуже… Где он сейчас?
— Ах ты, Господи! — ахнул старик. — Убивство! Вот, баранья голова, куды его занесло…
— Гермоген Спиридонович, где Иван?
— Да у Коммерческого, знать, сидит, где ж ему еще быть?
Пристава Поливанова оставили в доме в засаде, а Бекорюков, Лыков и расстроенный купец в экипаже последнего отправились в кабак.
Однако Вани Модного там не оказалось. Полчаса назад он получил от неизвестного лица записку. Прочитал, переменился в лице и сразу же покинул заведение.
Экипаж помчался обратно. Старик вздыхал и молился; Лыкова обуял азарт преследования. Уже начало темнеть, в окнах домов зажигались огни. Николай Орестович сидел в гостиной и пил хозяйское пиво. На вопрос, не забегал ли Ваня Модный, бодро отрапортовал:
— Когда поручик Поливанов в засаде, мимо и мышь не проскочит!
— Проверьте-ка вашу кассу, Гермоген Спиридонович, — перебил его Бекорюков.
— Что-то у меня дурные предчувствия.
Купец охнул, побежал в спальню и закричал оттуда:
— Ограбил! Ограбил, подлец! Родного отца подломал!
Бюро оказалось вскрыто, а вся наличность из него похищена. Призванная прислуга сообщила, что хозяйский сын недавно приходил. Он прокрался в дом через скобяную лавку, что на первом этаже. Из лавки особая лестница вела прямо в спальню хозяина, минуя гостиную.
