А почему место у дворца выбрал? Так там патрулей вокруг и нет. Внутри — да, по улочкам — да, а на открытом месте нет.
Всегда вопрос один — зачем вообще убивает убийца? Потребность, жажда. Он хочет, а ему не дают. Вот и не смог перебороть ломку, убив соседку.
— Как дочь звать? — Поинтересовался с мимолётной болью у горла.
— Томила, свататься хочешь, барин? — Спросила с ухмылкой. — Девка у меня хороша, бойкая, смышлёная.
— Спасибо, я женат. Может, видела какого–нибудь мужика, шастающего ночью? — Спрашиваю, затаив дыхание.
И вижу, как стражники крадутся сюда. Ну идиоты.
— О! — Возмутилась бабуля. — А чего это тележка там? Украдут ведь.
— Женщина? — Напоминаю о себе я.
— Да шастают здесь иногда пьяницы всякие, — отмахивается. — Спасибо, что телегу не утащили."
"Приходится отойти, чтоб бабулю выпустить. Телегу свою хватает и вовнутрь завозит, кряхтя. Колёса скрипят, как и доложили патрульные. А на мешковину даже внимания не обратила, оставив на земле.
— А это чьё? — Поднимаю улику, демонстрируя.
— Мне почём знать? Из–под зерна кто–то выкинул.
Хм, новые ориентиры. Мешковина плотная, от неё соринок никаких. Но учитывая подсказку бабули, обращаю внимание на витающую пыль от зёрен пшеницы. Перенастраиваю чуйку и ищу следы! Вскоре вижу блеск частиц на земле дальше и устремляюсь вперёд. Два двора пробегаю, орава за мной несётся.
Стук молотка несмелый доносится. К небольшой кузне и ведёт дорожка из частиц, которых всё больше. Дохожу до заборчика, под которым рассыпана пшеница. Большая часть собрана, но остались зёрнышки, въевшиеся в землю.
Уже за забором ещё три мешка стоит, один небрежно завязан, и видно, что наполнен больше других.
Во дворе перед избой, под навесом у жаровни кузнец работает. Высокий, жилистый, глаза чёрные и дикие. Проволоку куёт для кольчуги. В ведре у него целый ворох уже такой. Ею можно и задушить, если вокруг шеи замотать, особенно такими ручищами.
Подаю сигнал следакам, чтоб не шумели и оцепили периметр. Выполняют беспрекословно с азартом в глазах.
А я уже выхожу спокойно к кузнецу, нагло отворяя калитку. Замирает молоток, мужик на меня хмуро смотрит.
— Чего надо? — Бурчит. — Заказы не беру.
— Да я по другому делу, добрый человек, — отвечаю с натянутой улыбкой, приблизившись к жаровне.
— И какому же?
— Тамила, — начал и сразу уловил его тревожную реакцию. — У лекаря сейчас. Тебя зовёт.
— У какого лекаря⁈ Как⁈ — Встрепенулся кузнец. А глазки–то забегали.
— Да не добил ты её, выжила девка, — выпалил я.
