Как ты убил Арахнида такого уровня?
— Лучше не спрашивай, — усмехнулся. — Идём или ещё полюбуешься на останки?
— Медлить нельзя, веди.
Вход в заветный бункер выложен костями. С прошлого раза здесь вроде ничего не изменилось, поэтому иду уверенно. Но уже в первом зале притормаживаю, увидев затянутую паутиной поперечную канаву.
— Что? — Шепчет Морозова, явно почуяв моё беспокойство.
— Держись за мной.
Всё стало понятно, когда спустились в круглую комнату. Труп Бронислава закатали в паутину и подвесили прямо по центру, вокруг белые паруса, закрывающие большую часть пространства.
Пауков не видно. Но они здесь. Похоже, со всего леса сбежались последние особи и жмутся сейчас с противоположной стороны у входа в подземный город.
У графини в руках заискрило позади меня.
— Я сам, — говорю, опуская мешки на землю, и бахаю шрапнелью плотно в сгустки паутины!
От неожиданности графиня ойкает.
Просвистев пики, прошили паруса, как марлю. Запищали поражённые твари, застучала шрапнель по бетону.
Морозова в шоке.
— Это чем их ты? — Спросила деликатно, прячась за меня.
— Деревяшками, не переживай.
— Я что–то начала сомневаться на счёт свадьбы, — простонала графиня. — Какие внуки у меня родятся? Лешие?
— Маленькие лешата, — посмеиваюсь.
— Ярослав, — рычит.
— Да шучу. Нормальные у нас дети будут, — проворчал. — У меня не врождённые свойства, а приобретённые. По генам такое передаться не должно.
— Вот чего ты мелешь, с трудом понимаю, — признаётся.
— Это современная наука, а не древнерусская, как у вас тут, — подкалываю.
— Чего?
— Да ничего, Галь, — бросаю и долблю из шрапнели выскочившего прямо на нас паучка!
Графиня взвизгивает, озаряя своим щитом пространство, но это лишнее. Ещё двоих, бегущих по стенам я снимаю, как из пулемёта, демонстрируя великолепную реакцию. Это уже выпендрёж, но так захотелось.
— Лихо, — комментирует графиня, прибывая в восторге. — А Сорняка ты также лупил?
— Нет, не таким «горохом», конечно.
А копьём, и этим… как бы попроще сказать на древнерусском.
— Так, не умничай мне тут, — возмущается.
— Да что вы, маменька.
— Ой! Там кто–то ещё скребётся, — раздаётся опасливое от графини. Похоже, пауков она боится до смерти.
Долбаная паутина не даёт убедиться, что всё чисто. А лезть через неё не хочется. Приклеюсь сто процентов. Вот сейчас не помешал бы какой–нибудь огневик.
Вспомнил про Сорняка, и мысль пришла интересная.
