Да и Дарья выдыхается.
В арку врываюсь. Это не наша! Но и тут лужа имеется с ручьём. Зачерпываю полную. И дрожащей рукой обратно несу. А затем уже вою:
— Ребят! Поднажмите, мне нельзя пролить!
Теперь им ещё сложнее. Потому что минус один боец. Иду, как идиот с этим черпаком, стараясь не пролить. Не споткнуться, не получить косточкой по башке, не допустить, чтобы косточки попали в черпак!! Явно понимая всю серьёзность и абсурдность ситуации, мои напарники стараются, как могут.
Прорываемся обратно. А толпа всё валит.
На горку к Розе иду, половину воды расплескал. А тут, как назло, вылезли слепленные образины, теперь уже по десять скелетов в одном. Пересвет через гору перелетел от удара одного, врубаясь в толпу. Дарья бахнула в гигантов вихрем мощным, те отшатнулись только, пусть и мелочёвка разлетелась.
Затаив дыхание поливаю Розу, а вернее поле над ней. И вода проходит через него!! Светляки разлетаются все прочь! Трещит земля, Лес снова беспокоится. Поле с Розы опадает! Откидываю черпак, хватаю её.
Ахает в груди тут же. В пальцы впиваются шипы до острой и пронзительной боли, будто пчела укусила.
Второй рукой беру, зажимая первую уже онемевшую. Над башкой мечи свистят, Пересвет топором из последних сил отбивается. Уже скелеты на нём висят. Дарью с другой стороны уже накрыло, визжит, да бахает мощно, в воздух подлетает скелетов сорок!
С рёвом звериным тяну, жилы трещат! Уже нависают надо мной три гиганта, готовые порвать. Затрещали корни, пошло дело, пошло родненькое!! Рванул, уже обеих кистей не чувствуя.
На морально–волевых.
И полетел вместе с Розой с горки! Да прямо в груду костей, которые ещё секунду назад стояли воинами. Схлынул шум боя тут же. Посыпались косточки по всему полю. Визг в уши Дарьин врезался, да рёв витязя воинственный. В общем, дуэт неплохой вышел.
Лежу на костях, слышу, как Пересвет Дарью из–под груды раскапывает.
— Цела сестрица? — Спрашивает деловито.
— Ну что, подрался, осёл? — Огрызается магичка. — Ярик где⁈ Ярик!!
На корень Розы смотрю.
В земле весь. И в крови моей. Она по стеблю до корня и стекла. Только так и вышло вырвать. В кисти возвращается чувствительность, а в ноги сила. Приподнимаюсь, потому что эти уже вдвоём орут, меня зазывая. Потеряли.
— Получилось! — Кричит Дарья, и бежит ко мне, хромая. А затем прямо по костям да доспехам на четвереньках продирается. Вся потрёпанная, нагрудник изодран так, что лоскутами висит.
Пересвет тем временем топором останки разгребает, чтоб самому пройти.
