Люта не жалует господ и давно отказалась от светской жизни.
— Батька её умер рано, — подключился к обсуждению подруги и Лучеслав. — Мамка со своим жестоким нравом часто порола её за всякие пустяки, вот Люта и сбежала от неё и светских обязанностей в гвардию к Юрию.
— Ты только при Люте такое не скажи, пепел твой потом не соберём, — посмеивается один из дружинников. — Так, а что это мы пригорюнились? Давайте за Ярослава!
Полилось вино рекой, расслабился я с туляками, как со старыми добрыми друзьями. И когда стал всё больше расспрашивать, даже не подумал, что мужики могут быть такими сплетниками.
Стоило упомянуть Златославу, витязи всё и выложили с большим удовольствием. Примерно год назад в Орле уже кипели страсти между сыном орловского князя Казимиром и Златославой.
Племянница императора втюрилась в красавчика Казимира без памяти, но тот стал воротить нос, избегая её. Говорят, она даже нажаловалась императору, после чего на время отношение нашего князя с Златозаром испортились.
Но тут молва о прекрасной Василисе развеяла все их недомолвки.
— Если бы император не ответил на приглашение, то это значило, что твой князь всё ещё в немилости, — втолковывают мне."
"— Не говори ерунды, — вмешался Светогор, не особо поддерживающий сплетни. — Его величество доволен Вячеславом за славную победу над половецкой ордой.
— И всё равно, Перун даровал Вячеславу прекрасных сына и дочь, — говорит Лучеслав мечтательно.
— Это жена ему родила таких, — возражает Деян, вздыхая.
— И померла, рожая младшую. Жаль княгиню, прекрасна, как Василиса была, князь до сих пор никого не нашёл себе. Говорят, любит всё ещё.
— Печально, — вздыхают дружинники.
— Как прозрела Василиса до сих пор загадка, — дальше сплетничают. — Такая же загадка — кто и как её проклял.
— Чудо! — Восклицает Лучеслав. — Выпьем за чудо! За Василису!
— За Василису! — Подхватили с соседних столов.
Ого! Новый уровень пьянки пошёл. Вскоре пустились в пляс вокруг костра. Поначалу одни мужики, затем подтянулись и служанки, которых просто затащили на пляски витязи, а им хрен откажешь.
Поднялись и все три магички с других гвардий. И танцы у них здесь отнюдь не светские, а скорее русские народные. Хоровод вокруг костра повели, вроде взрослые мужики, а ведут себя, как дети.
Продолжаю сидеть за столом, где только Светогор и остался. Задумчивый, серьёзный, хмеля ни в одном глазу.
— Что–то заточил на тебя зуб Вячеслав, — говорит он мне тихо.
