Блоггеры вызывают у профессионала Димона те же ощущения, что испытывает балерина Большого театра, которую пригласили в село Зюзюкино на премьеру балета «Лебединое озеро» в исполнении доярок. Бедную приму крючит от ужасной техники сельских лебедей, но воспитание не позволяет ей в голос заорать: «Ужас! Ужас! Ужас! Бедный Петипа[9] в гробу переворачивается! Немедленно снимите пуанты и займитесь тем делом, в котором вы разбираетесь».
– Блоггер, – с натянутой улыбкой повторил Димон, – чудесно!
Я на секунду представила себе Егора в пачке и пуантах, хихикнула и тут же замаскировала вылетевший смешок кашлем.
Бровь Федора дрогнула, но он спокойно продолжил:
– Сейчас Егор…
Дверь распахнулась, и в кабинет вбежала женщина, до невероятности похожая на Лапулю.
– Умка! – воскликнула она. – Мы же договаривались пойти вместе! Это нечестно! Я первая сообразила про загадки!
– Это кто? – бесцеремонно спросил Приходько.
Егор зарделся.
– Моя… э… подруга… мы вместе… ну… короче…
– Ясно, – остановил парня Федор, – имя у дамы есть?
– Валя, – представилась блондинка.
– Умка некрасиво поступил! Он знает, как я обожаю детективные истории, и нарочно не взял меня с собой! Знаете, он какой вреднючий! Если поймет, что ты любишь шоколадки, перестанет их покупать и будет по сто раз на дню повторять: «Сладкое вредно для здоровья, от него случается диабет, закупорка сосудов, тебе ампутируют ноги!»
– Кто такой Умка? – напрягся босс.
Валентина заморгала, потом указала на Егора:
– Он! Вообще-то Гошка взял себе ник «Наполеон пятый», но его народ Умкой зовет, потому что он…
– На медведя похож, – не утерпела я, – из мультика! «Плыву я сквозь бури и ветер к единственной маме на свете».
Егор поправил оправу очков.
– Вы ошиблись, сейчас процитировали песенку из фильма про мамонтенка, который искал маму!
– Вот поэтому он Умка, – заявила Валя, – слишком умный! От слова «ум» его так прозвали! К косолапым прозвище отношения не имеет. И к мультфильмам тоже! Гоша знает все на свете! Проверьте! Спросите что хотите, ну, не стесняйтесь! Давайте!
Мы с Димоном переглянулись, а Приходько повернулся к Егору:
– В конце восемнадцатого века ученые открыли новый язык, ранее им неизвестный.
Он походил одновременно на латинский, древнегреческий, русский, персидский, литовский и на многие другие наречия, распространенные в Европе и Азии. Можете назвать этот язык?
– Эсперанто? – предположил Димон и был удостоен сердитого взгляда шефа.
