Женщины в этом возрасте ухаживают за собой очень скрупулёзно, хотят выглядеть моложе своих лет, а она словно совсем не интересуется своей внешностью.
Екатерина Сергеевна отличалась от моей мамы. Да, сейчас мама тоже выглядит устало, но в её глазах теплиться хоть какая-то жизнь. До смерти Насти она была кокетка, выглядела отлично, хотела и стремилась нравиться моему отцу. Я ей всегда гордился и восхищался.
А тут, в глазах Екатерины Сергеевны полная потеря ориентира, отсутствие жизненных сил. Ей и так досталось, а я добавил — её дочь ждёт моего ребёнка.
Довесок, так сказать, как завершение надежд и начало конца.
Я не испытывал к ней злости, ненависти, в отличие от Даши, когда встретил. Слушал, что она рассказывала о семье, о том, как Даша переживала смерть отца, каким мужчиной и мужем он был, и теперь понимал, что такого надёжного человека Даша искала во мне.
И я хочу ей всё это дать: и опору, и любовь, и надежду на прекрасное будущее. Но я всё потерял по собственной глупости, обиде, желании отомстить.
Только теперь не отступлю, хотя бы ради того, чтобы видеть своего ребёнка.
Глава 27
Максим
На следующий день не получилось, как обещал, отвезти Екатерину Сергеевну к моим, Матвей приболел. Мы поехали через неделю.
Она очень волнуется, чувствую, но помочь ничем не могу. Да я и сам волнуюсь, честно скажу, не предупредил родителей. Решил, что им не нужно нервничать заранее. Да и боюсь, что встречаться не захотят, будут переживать в ожидании встречи и наговорят лишнего. Мама постоянно с Матвеем, он очень чувствует её настроение.
Если заранее скажу, кого привезу, мама распсихуется, и ребёнок тоже будет беспокоиться.
А этого допускать нельзя, мне нужна поддержка со всех фронтов, у меня свой план. Не знаю насчёт его эффективности, но понял, сидеть и ждать у моря погоды — это не про наши отношения с Дашей.
— Екатерина Сергеевна, прошу вас, пожалуйста, прекратите нервничать. Мне самому несладко, — уговариваю.
— Вряд ли, Максим, тебе страшнее, чем мне, ведь именно я причина всех ваших бед.
Мне очень стыдно смотреть в глаза твоим родителям, кажется, не смогу с этим страхом справиться.
— Уверен, вы напрасно стыдитесь, и совершенно не правы, когда говорите, что вы причина всех наших бед. Не вы, а ваш сын. Разве вы должны быть за него в ответе?
— Конечно, должна, ведь именно я воспитала такого морального урода. До сих пор не могу поверить, что он бросил собственного ребёнка, что он довёл вашу Настю до самоубийства.
