Не переживай, я ведь рядом с ней и буду держать в курсе. Буду фотографировать и отправлять фото и видео, как растёт ваш малыш. Ты снял очень большой груз с наших плеч, мой мальчик, я очень благодарна, и буду благодарна всю свою жизнь. Но пока тебе лучше быть поодаль, дай моей дочери время. Пожалей, ей тяжело, ведь в её мыслях ты обманщик и мститель, а она думала, что герой и супермен. — Екатерина Сергеевна замолчала, а потом заплакала. — А за сына моего прости меня. Прости! И родители твои тоже пусть простят.
Даша рассказала всё, я знаю о вашей беде, о Матвее. Знай, если бы я могла отдать свою жизнь за вашу Настю, вернув её в этот мир, сделала бы это. Но я не могу! Последствия поступка моего сына тяжелы для всех. Вот и вы оба мучаетесь: Даша страдает, да и тебе, вижу, несладко. Почему ты запрещаешь мне рассказывать ей, что ты закрыл все долги?
— Зачем?
— Она должна знать, что ты решил все наши проблемы, — настаивает Дашина мама.
— И что произойдёт? Ваша дочь вернётся ко мне? Я не хочу, чтобы она возвращалась из-за чувства благодарности.
Жить со мной по причине погашения долгов? Нет! Но я хочу видеть своего ребёнка. Екатерина Сергеевна, вопрос с квартирой я решу тоже, мне только надо понять как.
— Нет! Такую помощь я принять не могу! Со дня на день, думаю, придёт или он сам или его юрист. Думаю, что юрист, в прошлый раз он так представился."
"— У меня закрылся выгодный контракт с одной иностранной фирмой, я хотел потратить эти деньги, чтобы купить квартиру Даше и ребёнку.
Но раз такое дело, и будет возможность выкупить долю, пусть лучше будут в родных стенах. А вы, Екатерина Сергеевна, скажите, хотели бы увидеть внука Матвея? — она застыла от моего вопроса.
— А разве вы позволите? Я ведь мать самого страшного для вашей семьи человека, — шепчет, — неужели твои родители согласились бы на моё общение с ним?
— Мои родители не демоны, они прекрасные люди. У вас своё горе, у них своё. Завтра вас отвезу к нему. Не покупайте только ничего, у него всё есть.
Лучше Даше фруктов купите.
Дашина мама снова плакала. Сколько же ей досталось. Передо мной сидела уставшая от жизни женщина. Глаза её были цвета неба, но в них не было ни капли жизни, как будто выпита из неё жизнь.
Она была одета в старое заношенное платье, старая обувь, растоптанная и сидевшая на её ногах без формы. Куртка, видимо, купленная довольно давно висела на её плечах мешком, сумка, которую она теребила в руках вся в царапинах. В голове проседь волос.
