Или так хотелось верить в это. Им подаренные цветы, ведь мне никто не дарил цветов. Его неожиданные приглашения на ужины в уютных кафешках, ведь меня никто до этого не приглашал. Да, этого было немного в наших отношениях, мы не успели многое, судьба внесла свои коррективы.
После смерти моего папы именно с ним мне захотелось жить. Жить, несмотря ни на что… В этом человеке я нашла отдушину, после всего того, что произошло. С ним я чувствовала себя такой защищённой. Наверное, нашла в нём это, и мне уже было неважно на его перепады настроения, на его нежелание говорить про свою семью, неважно всё.
Имел значение только он. А взамен он меня растоптал.
Не могу поверить, что человек способен так играть! А может быть, просто убеждаю себя в том, чтобы не было так больно?
У него появилась возможность избавиться от меня, ведь толку от меня не было, брата найти не помогла. И он этой возможностью воспользовался, как только я неожиданно для нас обоих забеременела. Интересно, а если бы не забеременела, сколько бы он мучился, каждый раз притрагиваясь ко мне?
Когда узнала, что у него умерла сестра, решила: он замкнулся в своём горе и не хочет пускать никого в свою душу.
Так оно и было. Но, кроме этого, в его душе жила ненависть… ко мне."
"Сейчас трудно даже представить, когда я думаю про то, как же тяжело ему было притворяться, прикасаться, обнимать, ложиться со мной в постель, заниматься любовью (А для него? Чем он занимался со мной?). И всё ради чего? Чтоб ублажить своё эго? Чтоб потом ходить и бить себя в грудь кулаком повторяя, что он отомстил за сестру? Как же теперь ты будешь ненавидеть меня, если я ношу твоего ребёнка?
— Не знаю пока ещё кто ты, мальчик или девочка, но я буду тебя любить.
Не знаю, смогу ли дать тебе, что нужно, денег то у нас с твоей бабушкой совсем мало, дядька твой накуролесил, а выгребаем мы. Впрочем, как всегда, — глажу свой живот. — Но за одно дядьке твоему благодарна: не будь этой ситуации, не встретила бы тогда твоего отца, он и не обратил бы на меня внимание, и ты сейчас не жил бы в моём животе.
Я не буду говорить тебе о нём плохо, обещаю. Будем с тобой думать, что он космонавт и улетел покорять в космос, командировка лет так на тридцать, — смеюсь сквозь слёзы.
Мне бы самой научиться верить во всё то, что я говорю.
И снова вспоминаю всё, что слушала в машине несколько дней назад. Настю жалко. Ровесница моя практически, молодая, неопытная, всегда под крылом у брата.
