И дело вовсе не в сражении, уже замаячившем на горизонте. Дело в чем-то другом, в ощущении, которое он пока не мог толком нащупать.
Кейт снова села.
– А откуда тебе так много известно о яхтах? – Она явно пыталась сменить тему.
– В Джакарте у меня была одна.
– Вот уж не знала, что у секретных агентов хватает досуга на праздное времяпрепровождение вроде катания на яхтах, – сказала она не без игривости.
– Яхта была не для праздного времяпрепровождения, уверяю тебя, – улыбнулся Дэвид. – Но могла бы. Это был элемент плана побега, если мне таковой понадобится.
И она очень пригодилась, если ты не забыла.
– Что-то не припоминаю, хотя хотела бы, – Кейт принялась разглаживать простыню ладонью.
Она права, теперь Дэвид вспомнил. Во время допроса Иммари накачали ее наркотиком. О спасательной операции и побеге она почти ничего не помнит.
– А что ты с ней сделал? – поинтересовалась Кейт.
– С яхтой? Отдал джакартскому рыбаку, – он с улыбкой поглядел в сторону. – Но скорлупка была славная.
В этот момент его вдруг заинтересовало, где катер теперь, вывез ли Харто свою семью с острова Ява на один из тысяч крохотных необитаемых островков в Яванском море. Там у них был бы шанс выжить. Харто может рыбачить, а его семья – заниматься собирательством. Там чума до них не доберется, а Иммари не станут морочить себе голову ради пары человек на Богом забытом островке. Если дела так пойдут и дальше, они могут оказаться последними людьми на земле… Может, миру это и пойдет на пользу, если землю унаследуют простые люди, жившие по-человечески девяносто девять процентов ее истории.
– Где ты научился судовождению? Или просто на лету схватываешь?
– У отца. Он ходил со мной под парусами, когда я был пацаном.
– Вы часто с ним разговариваете?
Дэвид неуютно поерзал в постели.
– Нет. Он умер, когда я был еще мальцом.
Кейт хотела ответить, но Дэвид ее перебил:
– Не волнуйся, это было давным-давно. В восемьдесят третьем. В Ливане. Мне было семь.
– Бомбардировка казарм морской пехоты?
Дэвид кивнул.
Взгляд его пропутешествовал к мундиру Иммари с серебряным дубовым листком чина подполковника.
– Ему было тридцать семь, и он уже стал подполковником. Мог бы дойти до бригадного генерала, а то и повыше. Ребенком я мечтал об этом. Мысленно видел себя стоящим в мундире корпуса морской пехоты с генеральскими звездами на плечах… Что забавно, я по сей день вижу собственный образ, который рисовал так много лет назад.
