"
"На стук никто не ответил, и тогда Глеб обогнул Дом геолога и постучал в окно, за которым, несмотря на поздний час, горел тусклый, дежурный свет. Рассмотреть что-либо в глубине помещения было невозможно, однако он почуял движение и через несколько секунд узрел за стеклом сутулую фигуру хранителя, опирающуюся на геологический молоток, как на трость.
– Юрий Васильевич, это я, – негромко сказал Балащук, хотя вряд ли что можно было услышать через двойные рамы.
Хранитель некоторое время глядел куда-то мимо, затем махнул рукоятью молотка в сторону входа.
Глеб снова обошел здание и оказался уже перед растворенной дверью.
– Это я, – повторил он.
– Вижу. – Старик стоял в проеме и не приглашал. – Теперь-то что надо?
– Я из больницы сбежал, – признался он и постарался поймать затаившийся под бровями взгляд. – В общем, из дурдома.
– Похоже... И оболванили там же?
– По правилам гигиены.
– Да, укатали сивку крутые горки.
– Идти больше некуда, везде ищут...
– У меня здесь что, ночлежка? – проворчал хранитель.
– То Айдору ему найди, то самого спрячь...
– Мне хотя бы телефон, позвонить...
Он отступил в сторону:
– Заходи.
Сталинский карболитовый аппарат стоял в подсобном помещении, слева от входа, и тоже напоминал музейный экспонат, однако работал. Глеб набрал номер Шутова, который жил ближе к музею, однако писатель оказался пьяным до невменяемости, что-то мычал, бурчал и в ответ на «але» отчетливо лишь матерился. Тогда он позвонил Алану на мобильный, но тот оказался в автобусе по пути в Новокузнецк.
– Мы вас потеряли, Глеб Николаевич! – обрадовался бард. – Не дождались, еду за вами! Вы дома?
Балащук облегченно вздохнул.
– Нет, в музее, на Пионерском проспекте.
– В каком музее?..
– В геологическом.
– А, знаю! Что вы там делаете? Поздно уже...
– Скрываюсь, – признался он. – Приезжай ко мне сюда.
– Что случилось? – после паузы тревожно спросил Алан. – Вам нужна помощь?
От его слов Глеб ощутил приятную, согревающую волну радости – есть хоть один, но верный и надежный человек!.
.
– Нужна, жду.
Он положил трубку и внезапно встретился взглядом с хранителем.
– Ладно, – отчего-то ухмыльнулся тот. – Подожди своего верного человека. Давай чаю попьем, что ли...
И проковылял к хозяйственному столу. Чайник еще был горячий, однако он поставил его на плитку и достал из шкафчика коричневую от въевшейся заварки фаянсовую кружку.
– Крепкий любишь? – И стал жадновато вытряхивать чай из пакета.
– Можно и крепкий...
– Сейчас, сварю тебе зелья...
