Наверное, у меня полностью отсутствует художественный вкус, но наша гостиная, заставленная велюровым диваном и глубокими, мягкими креслами, так и манит к уютному времяпрепровождению под пледом с книгой в руках… А у квартиры Лузгина вид словно у операционной. В особенности вон тот торшерчик напоминает бестеневую лампу.
Чтобы сразу расставить точки над «i» и отбить у Федора всякую охоту проситься на работу, я заявила:
– Наша фирма занимается упаковкой. Этикетки для консервных банок, дизайн картонных коробок, рисунки на оберточной бумаге…
Честно говоря, я ожидала, что парень скривится, но он с жаром воскликнул:
– Отлично, это я могу.
– Зарплата в первый год маленькая, всего три тысячи.
– Хорошо, – не дрогнул Федор.
Пришлось подъезжать к нему с другой стороны. Осторожно сев в кресло и чувствуя, как подо мной ходуном ходят железяки, я заявила:
– Наша фирма принадлежит господину Гесслеру.
– Я не антисемит, – быстро сообщил Лузгин."
"– Господин Гесслер немец, – возмущенно пояснила я, – человек безупречной репутации, отличный семьянин, он создал в коллективе совершенно особый климат, мы все как родственники.
Поэтому к найму нового сотрудника подходим со всей тщательностью…
– Ясно, – кивнул Федор, – одна паршивая овца может все стадо испортить…
– Теперь вы понимаете, – строго сказала я, – придется задать вам пару вопросов, уж извините, если они вдруг покажутся бестактными…
– Ничего, ничего, – ответил парень.
– Где вы работаете?
– Нигде, – пожал плечами хозяин, – просто пишу картины, а потом выставляю их на продажу.
– И хорошо идут?
Лузгин замялся:
– Ну, если честно… Не очень. За весь год ни одна не ушла, народ хочет мишек на лесоповале и бабу с веслом. Абстракция предполагает определенное развитие художественного вкуса…
– А на какие средства существуете?
Парень примолк.
– Ну, разовые заработки…
– А именно?
– Ну… так, по мелочи, ерунда…
– Все же? – настаивала я, изображая дотошную кадровичку.
Федор вытащил сигареты и стал рыться в пачке.
– Господин Гесслер весьма снисходительно относится к тем, кто еще не набрал должного профессионального мастерства, – заявила я, – а вот к моральным качествам претендента предъявляет высокие требования.
Кстати, отработав у нас двенадцать месяцев, вы можете рассчитывать далее на очень, просто очень хорошую зарплату! Так на какие средства вы жили с женой и, кстати, что с ней стряслось?
Лузгин тяжело вздохнул:
– Я сдавал две комнаты, их тут четыре… За четыреста долларов в месяц…
– Да? – удивилась я.
