Да уж, положение хуже некуда! И что теперь делать?
В полном отчаянии я позвонила в детскую больницу и приготовилась услышать привычную фразу: «Федулов без изменений», но высокий женский голос неожиданно произнес:
– Пришел в сознание!
– Еду! – закричала я и понеслась в прихожую.
По дороге я тормозила у всех лотков и в результате притащила в больницу туго набитые пакеты. Дежурный врач, молодой, очень серьезный, пожал плечами, глядя на горы винограда, яблок, киви, бананов и манго:
– Ничего этого нельзя.
– Совсем-совсем? – расстроилась я.
– Никиточка больше всего на свете любит фрукты!
Доктор покачал головой и ткнул пальцем в клюквенный морс:
– Вот этого чуть-чуть, полстакана.
Я побежала в палату, держа перед собой бумажный пакет.
Конечно, я ожидала, что Никита выглядит не лучшим образом, но совершенно не представляла, что он так плох!
Сначала мне показалось, что на огромной кровати никого нет. Просто легкое одеяло, под которое со всех сторон уходили всякие трубочки, но потом глаза различили на подушке, плоской как блин и, очевидно, жесткой и неудобной, маленькое желтоватое личико, похожее и по размеру, и по цвету на недозрелый апельсин.
– Никиточка, – осторожно прошептала я, приближаясь, – Кит!
Верхние веки его слегка дрогнули, показалась тоненькая блестящая полосочка. Бескровные губы зашевелились. Я наклонилась к подушке.
– Ма… ма… ма…
– Это я, Вилка.
– Ба… буш… ба…
– С ней все хорошо, – поспешила я успокоить мальчика, – хочешь пить?
Кит молчал.
– Если да, то закрой оба глаза, если нет, то только один!
Блестящая полосочка исчезла.
Я взяла поильник с длинным носиком и поднесла ко рту Никитки, но красная жидкость не хотела вливаться, она вытекла на пододеяльник. У бедного ребенка не было сил глотать.
– Кит, ты видел, кто на тебя напал?
Веки тихонько приподнялись и опустились.
– Да?
Движение повторилось.
– Кто это? Мужчина?
Никита лежал неподвижно.
– Женщина?
Нет ответа.
– Почему ты впустил этого человека?
– Ба… – прошептал мальчик, – ба…
– Бабушка здорова, она скоро к тебе придет.
Никитка как-то странно дернулся, и один из аппаратов, стоящих у его изголовья, противно запищал. Тут же вошла молодая женщина в белом халате. Глянув на экран, она велела:
– Покиньте палату.
Я вышла в коридор и пошла в ординаторскую. Доктор что-то писал в толстой пухлой тетради.
– Вы его мать?
– Нет, учительница.
– Странно, однако, – протянул врач.
– Что?
– Ребенок в таком состоянии, а родственников нет.
