От изумления я плюхнулась на отвратительно воняющий чемодан и пролепетaлa:
– Я думала, вы давно умерли…
Аким Николаевич сжал губы еще плотней, однако промолчал. Я же продолжала говорить от растерянности:
– Но Олег по паспорту Михайлович, и фамилия его Куприн…
Рыков налился свекольным цветом, но тут в прихожую вышли Томуся с Кристей.
– Это кто такие? – бесцеремонно поинтересовался приезжий.
– Моя подруга Тамара и ее дочь Кристина, – стала я знакомить его с домашними.
Но Аким даже не улыбнулся.
– Время позднее, девять уже, приличные люди спят у себя дома, оставьте нас, тут дело семейное, обсудить многое надо без посторонних!
Повисло молчание. Минуты через две я выдавила из себя:
– Мы живем все вместе, в одной квартире: Тома, Семен, Крися, Олег…
– Табором, значит, – пригвоздил папенька, – по-цыгански!
Мой взгляд упал на пульт сигнализации. Так, сейчас нажму «тревожную кнопку», и через десять, максимум пятнадцать минут сюда ворвется патруль со служебной собакой.
Скажу им, что мужики не имеют ко мне никакого отношения, вошли обманом. Пусть их заберут в милицию да подержат немного в «обезьяннике», авось в разум войдут.
И потом, почему я должна верить этому невоспитанному мужику, если он называется Акимом Николаевичем Рыковым, а мой супруг Куприн, и в паспорте у него четко написано: Олег Михайлович, а?
Рука сама потянулась к штуке, похожей на стaромодный выключатель, нет уж, пусть лучше в дело вмешается милиция… Но тут во входной двери заворочался ключ, и появился Олег, страшно довольный, с коробкой торта «Медовик» в руках.
Увидав чемодан и гостей, муж вежливо произнес:
– Здравствуйте.
– Ты их не узнаешь? – обрадовалась я.
Олег принялся, сопя, стаскивать ботинки. Мой супруг мужчина крупного телосложения, к тому же большой любитель пивка, поэтому к своим сорока пяти годам нажил такую штуку, которую немцы называют «Bierbauch», а попросту «пивной живот».
Иногда я пытаюсь посадить его на диету, но у муженька при виде очень полезного и низкокалорийного салатика из капусты делается такой несчастный вид, что моя рука сама собой тянется к холодильнику и вытаскивает жирную буженину.
– Так ты не знаешь этих людей? – радовалась я.
