– Так болит не у меня!
– Поняла уже, – крикнула Ритка, – не дура! Запомнила, к кому идти?
– Но зачем идти? Позвонить нельзя?
– Нет, – рявкнула Громова, – туда нельзя!
Я тяжело вздохнула и пошла собираться. Делать нечего, придется ехать к этому Мартынову, надеюсь, он настоящий специалист.
ГЛАВА 22
Клиника оказалась огромным неряшливым зданием, построенным, очевидно, в начале двадцатого века. В огромных гулких коридорах гулял пронизывающий сквозняк. Внутри больницы было прохладней, чем на улице, и редкие больные, бродящие с безнадежным видом туда-сюда по выщербленной кафельной плитке, были одеты теплее, чем я.
Равнодушные женщины в белых халатах, встреченные на пути, отправляли меня каждый раз в другую сторону.
– Мартынов? Только что в рентгеновском кабинете видела, – бросила одна.
Но за тяжелой железной дверью другая тетка проблеяла:
– Леонид в процедурной.
Однако в помещении, где возле кушетки стоял таз, до краев наполненный окровавленными бинтами и ватой, вертлявая девчонка недовольно гаркнула:
– Он в гипсовой!
Я побрела в указанном направлении, толкнула облупленную дверь с нужной табличкой, обозрела совершенно пустую кубатуру, потом заметила арку, очевидно, ведущую в другую, смежную комнату.
– Вы Мартынов?
– Да.
– Меня прислал Андрей Сергеевич Ревин!
Леонид засмеялся. Вспомнив, как путала фамилию Блюмен-Шнеерзона, я осторожно поинтересовалась:
– Неправильно назвала имя или отчество?
Мартынов вытащил «Золотую Яву».
– Нет, просто вы уже двадцатый человек, который является с этим паролем, но, ей-богу, я никогда не встречался с Ревиным, даже интересно стало, ну кто он такой?
– Значит, не поможете нам…
– Отчего же? Триста рублей за консультацию, добавите еще двести, и на дом приду.
– Прямо сейчас?
– Без проблем, поехали, – ответил Леонид, снимая халат.
Пока доктор осматривал Олега, я села в гостиной и начала терзать телефон. Слава богу, дома была только Томуся, и мне никто не мешал. Первый звонок я сделала Нине Пантелеймоновой на работу.
– Слушаю, – ответила Нинка, – архив древних актов.
– Нинок, скажи, зачем картину засовывают в стеклянный ящик с термометром?
– Какую? – уточнила подруга.
– Ну, «Джоконду», например!
– Во-первых, пуленепробиваемое стекло убережет от идиота, знаешь, что с «Данаей» подонок сделал? Облил кислотой, и привет – несколько лет реставрировали. Потом, я сильно подозреваю, что «Джоконду» хранят в специальном противопожарном боксе. Лувр весь сгорит, а она останется.
