По выходным работает волонтером в приюте для животных. Жертвует свои картины различным благотворительным организациям. Участвует в марафонах ради разных целей. За права женщин. Против рака. В поддержку психического здоровья. За защиту животных, подвергшихся жестокому обращению. Борется за защиту окружающей среды.
Допустим, он борется за все. Попросите его выступить в защиту бедного червяка, застрявшего под землей, и он с радостью согласится.
Но вот что я давно подозревал. Это образ. Я не говорю, что ему наплевать на все это, но он использует свой имидж в качестве камуфляжа.
Опоры.
Он подавляет, борется и сопротивляется.
Но против чего? Я не уверен.
Вот почему я становлюсь чертовски диким всякий раз, когда он вырывается из навязанных ему оков и позволяет проявиться своей истинной сущности.
Он все еще мудак, но, по крайней мере, не притворяется.
Я хотя бы могу увидеть его настоящего.
Например, как сейчас.
— Почему я до сих пор с ней — не твое дело. Я — не твое гребаное дело, Николай. То, что случилось той ночью, произошло потому, что я был пьян.
Ты сказал, что я могу винить тебя, так что именно это я и делаю, и говорю тебе оставить меня в покое.
— Но я не хочу.
— Ты чертов мазохист?
— Обычно нет. На самом деле, некоторые могут сказать, что я полная противоположность, но я готов ждать, пока ты одумаешься."
"— Ты слышал хоть слово из того, что я сказал? Я не хочу иметь с тобой ничего общего, черт возьми.
— Скажи это еще раз и серьезнее, — мой рот оказывается так близко к его рту, что я чувствую нотки мускуса и мяты, срывающиеся с его губ в прерывистом дыхании.
— Если только… ты не можешь?
Он смотрит на меня снизу внизу вверх и в его кораллово-голубых глазах столько жара, но он не отталкивает меня.
Вообще нет.
Брэн мог бы наброситься на меня, но от одного моего присутствия у него перехватывает дыхание. Его грудь вздымается и опускается в быстром ритме.
Должно быть, именно поэтому он старался сохранять дистанцию между нами, когда мы бегали. Он знал, что если я подойду ближе, то для него все будет кончено.
Поэтому я прижимаюсь грудью к его груди. Твердые мышцы прилипают к моим, и стук его сердца смешивается с моим собственным.
Какого черта этот человек делает со мной?
Почему я не могу оторваться от него? У него кровь ведьмы? Он что, состоит из гребаных наркотиков?
— Ты — гребаный кошмар, — бормочет он, его горло дергается под моими пальцами.
— Твой кошмар.
— Я ненавижу тебя.
— Неправда.
— Ты чертов псих.
