— Ты уверена, что это не потому, что он может настучать твоему брату?
Она неловко смеется.
— Не будь смешным. Мне нечего скрывать от Джера.
— Хах, ага, — отвечает Киллиан.
Я хочу спросить, что ей нужно скрывать. Почему она называет его страшным, если они были вместе…?
Хватит.
— Так кто следующий? — спрашиваю я, пытаясь не обращать внимания на весь этот хаос.
— Я! — Анника смотрит на Киллиана. — Мне никогда не сосали член.
— Это, блять, низко, — хнычет Реми, но выпивает.
Мы с Киллианом тоже выпиваем.
— Подождите минутку, — Реми смотрит на Крея.
— Почему ты не пьешь, Крей-Крей? Ты что, пропускаешь этот раунд? — мой кузен качает головой, а Реми вскидывает руку вверх. — Тогда пей, Иисус, блять, Христос, пожалуйста, отпрыск, скажи, что тебе хотя бы раз сосали член?
Когда Крей не отвечает, Реми плюхается на стул с большей театральностью, чем нужно.
— Думаю, мне нужна медицинская помощь. Мое собственное отродье потеряно, а я и не знал. Я теряю годы своей жизни, говорю вам.
— Что такого особенного в том, чтобы тебе отсосали член? — спрашивает Крей.
— А что такого особенного в солнце? Луне? Экосистеме? Я могу продолжать бесконечно. Господи, Крей, из-за тебя я выгляжу плохим учителем.
— А ведь так оно и есть, — Сесили корчит ему рожицу, и все продолжают разговаривать, препираться и смеяться.
Веселиться.
Я отключаюсь.
Я смеюсь, когда они смеются, но не понимаю, что происходит вокруг меня.
Туман окружает меня и просачивается под кожу, пока я не могу дышать.
Я выпиваю еще две рюмки, но не могу полностью отключиться.
Этого недостаточно.
Ничего недостаточно.
Я не могу дышать.
Пожалуйста, остановитесь.
Я трясу головой, безуспешно пытаясь стряхнуть черные чернила, набухающие внутри.
Когда Киллиан решает отвезти Глин домой, я жду несколько минут, а потом придумываю отговорку, что чувствую себя не в своей тарелке.
Больше похоже на то, что я раздавлен собственной головой.
Я, спотыкаясь, выхожу из паба, голова плывет, а зрение затуманено. Я натыкаюсь на группу людей и извиняюсь — или мне кажется, что извиняюсь, — пока иду кривыми шагами.
Огни мерцают и превращаются в крошечные расплывчатые точки, удаляясь все дальше и дальше.
Как и мой гребаный рассудок.
Раньше я гордился тем, что полностью контролирую ситуацию. Над чем угодно.
Над кем угодно.
Пока в моей жизни не появился этот ублюдок.
И теперь я не знаю, как вернуть этот контроль.
Мне он нужен, иначе все будет кончено.
Всему, блять, придет конец.
