— Я звал тебя по имени, но ты не слышал, — непринужденно сообщает он, как будто не является свидетелем моей временной потери контроля в эпических масштабах."
"Я заталкиваю демона, взявшего надо мной верх, в самый темный угол моего сознания и протягиваю ладонь, чтобы он вернул мои AirPods.
Николай перебрасывает один из них в другую руку, затем сжимает мою ладонь в своей, его губы кривятся в безумной ухмылке.
— О, круто, ты помнишь! Приятно официально познакомиться с тобой, Брэндон. Или, погоди! Я нашел для тебя отличное прозвище.
Цветок лотоса. Знаешь, потому что тебе удалось так красиво расцвести, будучи окруженным грязным болотом, которым является Лэндон. Разве это не чертовски поэтично?
Я на мгновение оказываюсь парализован, мои аккуратно уложенные мысли едва не опрокидывают меня в черную дыру головой вперед.
Но этого не происходит.
Потому что я контролирую ситуацию.
Я пытаюсь выдернуть свою руку из его более теплой, но он сжимает ее так крепко, словно пытаясь раздавить мои кости.
Его ухмылка расширяется, усиливая фактор жути.
— Тебе нравится? Твое новое прозвище? Нравится?
— Отпусти, — бормочу я между стиснутых зубов.
— Но почему? — он выглядит искренне озадаченным. — Это ты предложил мне пожать твою руку. Я прощаю тебя за то, что ты притворяешься, будто не помнишь о моем незабываемом присутствии.
— Тебе нужно обуздать свое эго.
Он смотрит на меня сверху вниз, а затем ухмыляется.
— Замечательно, спасибо, что сказал.
Я хочу ущипнуть себя за переносицу, но не могу, потому что этот ублюдок держит мою руку в заложниках, постепенно усиливая хватку.
Хуже всего то, что, по-моему, он даже не замечает, что делает.
Больно, черт возьми, но я выкопаю себе яму и буду в ней гнить, прежде чем признаю это вслух.
— Моя рука, — говорю я совершенно безразличным тоном.
Он усиливает хватку.
— А что с ней?
— Отпусти ее.
— А это обязательно? Она такая мягкая и приятная.
Он снова сжимает руку, сминая пальцы, и мне приходится подавить проклятый… стон? Что за чертовщина?
Боль.
Это всего лишь боль.
— Мне нужна моя рука, так что да, ты должен ее отпустить, Николай.
— Блять. Мне нравится, как ты произносишь мое имя. Хотя с этим горячим акцентом все будет звучать потрясающе, — блеск, который я так и не смог стереть из памяти, возвращается в глубину его суровых глаз.
Бирюзово-голубые. Наполненные острым… любопытством? Насилием?
С этим сумасшедшим придурком никогда нельзя знать наверняка.
Он — интенсивность на стероидах.
