Мы должны удовлетворить сахарного монстра, живущего в твоем желудке на правах аренды. А потом… — он протягивает руку назад, и я напрягаюсь, ожидая, что он потянет себя за волосы, но он просто поглаживает свой затылок. — Ты не против снова поработать для меня моделью?
— Ни капельки, — я широко улыбаюсь и целую его в щеку. — Мне нравится раздеваться для тебя.
— Ты любишь раздеваться для всех.
— Нет. Только для тебя, малыш, — мой голос понижается. — Я не могу дождаться, когда зарою свой член в твою попку, и ты будешь умолять и извиваться подо мной.
— Хватит болтать, — шипит он под нос, но я вижу, что он борется с улыбкой и эрекцией.
Последние несколько дней я торчал в его студии в одних шортах, пока он работал над своими картинами.
В это время я размышлял о том, как лучше разбить скульптуры Лэндона на куски, не будучи отмененным18 Брэном быстрее, чем шоу девяностых.
Представьте мое удивление, когда он подошел ко мне с кистью и начал рисовать на моей груди, а потом спустил мои шорты и продолжил. Лучшая прелюдия в истории.
Не стоит и говорить, что сразу после этого я трахнул его на полу. С тех пор он спрашивал, не могу ли я поработать для него моделью, и я с радостью соглашался.
Судя по наброскам, которые я мельком видел, он копирует мои татуировки, и это хороший знак, как мне кажется. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь ему смириться с тем, что он не может рисовать людей.
Астрид показала мне много его картин, когда он был моложе, и стало ясно, что у него талант от Бога. Он рисовал людей с душой и настолько детально, что это заворожило бы любого — даже такого неграмотного в искусстве, как я.
Этой души трагически не хватает в пейзажах, которые он пишет сейчас.
Брэн уже собирается что-то сказать, когда перед ним останавливается маленькая девочка со смуглой кожей и волосами, перевязанными разноцветными лентами, и протягивает ему маргаритку.
— Это тебе.
Он улыбается, опускается перед ней на колени и смело принимает цветок.
— Спасибо. Ты заблудилась?
— Нет, просто мама очень медленная.
Он смеется, звук похож на густой мед.
И не я его причина.
Неужели я сейчас думаю о том, чтобы бросить девочку в воду за компанию к этим гребаным уткам?
Да, думаю.
Должно быть, она чувствует мой взгляд, потому что поднимает голову и смотрит в ответ. Эта маленькая дрянь не боится меня, в то время как большинство людей, очевидно, боятся. Скажем так, во время наших прогулок я нравлюсь собакам, а их хозяевам — нет. Впрочем, и собаки, и люди любят Брэна.
