"
"Я даже не чувствую волны удовольствия, пока она не захлестывает меня. Яйца напрягаются, и разрядка проносится через меня мощными волнами. Моя сперма брызжет на его руки и пресс, а он все глубже погружается в меня, трахая до беспамятства во время оргазма.
— Господи, как же мне нравится смотреть, как ты кончаешь, — рычит он, прежде чем наполнить меня своей спермой.
Я кручу бедрами, насаживаясь на него, пока его член не погружается внутрь меня, затем приподнимаюсь и стону, чувствуя, как из меня вытекает его сперма.
Мы оба смотрим, как она пачкает его член и яйца, а затем я падаю кучей на его твердую грудь и зарываюсь лицом в его шею.
Мы тяжело дышим, когда я утыкаюсь носом в его мокрые волосы, а он зажимает мои ноги между своими.
— Прости… черт, — я пытаюсь встать. — Я тебя раздавил?
Николай обхватывает меня за талию и толкает обратно вниз.
— Ни за что на свете ты сейчас не сдвинешься с места.
Я смеюсь, прижимаясь к его шее.
— Не думаю, что смогу, если честно.
— Да, блять. Это был лучший секс за всю мою жизнь.
Я с трудом сглатываю, пока дымка удовольствия медленно рассеивается.
— А какие у тебя четыре лучших раза?
— Нет какого-то конкретного порядка. Первый раз, когда я заставил тебя кончить. Первый раз, когда я отсосал тебе. Первый раз, когда я тебя трахнул. Второй раз, когда я трахнул тебя после того, как ты все время ревновал. Первый раз, когда ты встал передо мной на колени. Когда ты набросился на меня, как только я вошел в пентхаус, и потребовал, чтобы я тебя трахнул.
Когда ты согласился остаться на ночь. Когда ты разбудил меня, обхватив губами мой член.
— Уже больше четырех, и все они со мной.
— Ты — лучший секс в моей жизни, малыш.
Я приподнимаюсь и скрещиваю руки на его груди так, чтобы смотреть на его красивое лицо и великолепные влажные волосы, рассыпающиеся по подушке.
— Ты хочешь, чтобы я поверил, что я лучше, чем все те мужчины и женщины, которых ты трахал?
— С ними все было только физически. Они ничего не значили.
— А я?
— Малыш, ты, блять, значишь все.
Мое сердце снова бешено стучит, и я готов поклясться, что он чувствует это своей грудью, но меня это не волнует настолько, чтобы отстраниться от него.
Я провожу пальцами по его новой татуировке, и меня охватывает чувство яростного собственничества.
— Хорошо. Потому что ты — моя собственность, Нико. У тебя есть татуировка, чтобы доказать это.
— А ты — моя, — выдыхает он с тем же неистовым чувством собственничества.
