Но я точно не могу справиться с образами того, как он оказывается в ловушке подо мной и прижимается задницей к моему члену.
Коля, предательская сучка, которую уже кастрировали бы, не будь я крупным сексуальным существом, до сих пор дергается от этих воспоминаний.
Он продолжал оставаться равнодушным, несмотря на все порношоу, которые я ему устраивал, как вживую, так и в записи.
Он ведет себя как мудак. В буквальном смысле.
Что и привело меня к этой дилетантской миссии преследования. Я мог бы зайти в Instagram Брэна и посмотреть все истории, которые он публикует каждый день в половину шестого, как по будильнику.
И действительно, маленькая калитка сбоку со скрипом открывается, и он выходит наружу, потягиваясь под лучами солнца. Он одет в свободные шорты и облегающую зеленую футболку, которая прилегает к его мышцам, как вторая кожа.
Чертовски сексуально.
Если бы он не был таким ухоженным, с бритым лицом, уложенными волосами и общим утонченным видом, он был бы еще сексуальнее.
Я люблю, когда мои мужчины грязные, неухоженные и с грубой внешностью.
Женщины мягкие и податливые, им следует поклоняться. Мужчин нужно использовать.
Кого я обманываю? И тех, и других нужно использовать.
И он не один из моих мужчин. Господи Иисусе. Что за хрень творится с моим мышлением?
Наверное, из-за недосыпа. Скорее всего.
Только психи просыпаются каждый день так рано для сатанинского ритуала.
Конечно же, он достает телефон из спортивного чехла4 — очевидно, у этого придурка есть спортивный чехол. Он отлично сочетается с его безупречно чистым имиджем.
Брэн делает фотографию неба, а затем его пальцы постукивают по экрану.
Я достаю свой телефон из кармана шорт, как нормальный человек, и проверяю его историю.
Это эстетичная фотография, содержащая часть ворот и восходящее солнце. #НовыйДень
Это буквально единственный хэштег, который он использует в этих историях, как будто он планирует убить свою аудиторию повторяющимися подписями.
Брэндон убирает телефон обратно в чехол и прикасается к наушникам в ушах — элегантно, позвольте заметить, как будто берет в руки картину за миллион долларов.
Все его движения медленные, неторопливые. Нет, не медленные. Контролируемые. Его излюбленная манера поведения, кажется, сквозит из него во всем, что он делает.
Держу пари, он не умеет веселиться.
Мне было бы жаль его, если бы у меня не чесались руки повалить его на землю и несколько раз ударить по его прекрасному лицу.
Хотя «прекрасное» — это не совсем то слово.
