Наши рты враждуют, когда я снова переворачиваю его, заставляя глотать вкус моей агрессии, которую может укротить только он.
Блять, черт возьми. Я скучал по нему.
Я хочу безумия, давления, войны. Я хочу, чтобы весь он был во мне. Чтобы он истекал кровью внутри меня. Разрывался на части ради меня.
— Никогда больше так не делай, — он прижимается к моим губам, его пальцы тянут меня за волосы до боли. — Не смей уходить от меня или игнорировать. Мне плевать, под кайфом ты или в убийственном настроении. Мне плевать, если ты причинишь мне боль.
Ты приходишь ко мне не тогда, когда тебе хорошо, а в любое время. Я, блять, все разъяснил?
Я облизываю его нижнюю губу, а потом прикусываю.
— Ты тоже не прячься от меня. Я хочу тебя в чистом виде. Я, блять, все разъяснил?
Его горячее дыхание вырывается около моего рта резкими порывами.
— А если тебе не понравится то, что ты увидишь?
— Не уверен, что ты это заметил, но мне нравится в тебе все — твои наклонности к контролю и ворчливость в том числе.
Я собираюсь закрепить это еще одним поцелуем, когда слышу шум позади себя.
Хотя обычно я не останавливаюсь, когда присутствуют зрители, это не просто кто-то. Это мой Брэн.
Мне требуется нечеловеческое усилие, чтобы отпустить его и отойти.
Брэн смотрит на меня с нескрываемым разочарованием, вынужденный отпустить. Я быстро вытираю ему рот рукавом куртки, но, боюсь, ничто не может скрыть его распухшие губы.
Или мои.
Господи.
Я думаю о том, как лучше поступить, но уже слишком поздно.
Глаза Брэна увеличиваются в размерах, когда в воздухе раздается мужской голос.
— Доброе утро, принцесса.
— Скорее ночь, — говорит женский голос, а затем зевает.
Я поворачиваюсь так, чтобы оказаться рядом с Брэном, и наблюдаю, как его более взрослая версия со светлыми волосами обхватывает за талию невысокую женщину, жутко похожую на Глин.
Он улыбается ей, пока они идут на кухню.
— Сынок, ты не спишь…
Его голос прерывается, когда он поднимает голову и замечает меня, стоящего рядом с его сыном.
Когда я летел первым рейсом из Штатов, я почти не спал.
Единственной моей мыслью было вернуть Брэна, так что не ждите, что мне хватило бы прозорливости понять, что я действительно увижу его родителей.
И, судя по ожесточившимся чертам его отца, я бы сказал, что все идет не очень хорошо.
Мне в голову приходит идея, и я чертовски горжусь тем, как быстро соображаю.
— Привет, доброе утро, — говорю я со своей самой приветливой улыбкой, которую показываю только родителям.
