Как я уже говорил тебе ранее. Между нами все кончено.
— А как я тебе говорил. В твоих гребаных снах, — я понижаю голос, становясь с ним лицом к лицу и прижимая к стойке.
Его тепло проникает сквозь мою кожу и растапливает лед, который покрывал меня с тех пор, как он исчез из поля моего зрения.
Блять.
Я скучал по его успокаивающему теплу и этому взгляду в его глазах. Может быть, причина того, что я нахожусь под кайфом дольше обычного, в том, что у меня не было его. Он умеет заземлять меня, тянуть вниз, когда я поднимаюсь.
С тех пор как он появился в моей жизни, я не занимался саморазрушением — за исключением последних нескольких недель.
Раньше мне было все равно, переживу ли я насилие и хаос или нет. Сейчас все по-другому.
Мысль о том, что я останусь без него, приводит меня в ужас. Смерть пугает меня, потому что она отнимет меня у него.
Я никогда больше не оставлю его. Даже если для этого мне придется поедать таблетки и превращаться в зомби, которого я презираю.
Брэн скрещивает руки на груди, не отступая ни на дюйм, его черты застывают в холодном безразличии, но я не упускаю из виду, как сжимается его челюсть.
— Не можешь принять отказ? Жалко.
— Тогда я жалкий. Кого это, блять, волнует? О, подожди. Тебя.
Он разражается жестоким смехом, который так нехарактерен для него. Он мудак, но никогда не насмехается. Снисходительный, но не злой.
— Если ты думаешь, что был мне небезразличен, то сильно ошибаешься. Это было только физически, помнишь? Например, как ты трахнул меня у дерева и ушел, не оглянувшись, а потом стал угрожать всему будущему моего брата из-за своей бессмысленной гордости.
Мои зубы скрежещут, и мне приходится прикусить язык, чтобы не закричать, что он мой и должен смириться с этим.
Но как он смеет?
Как, блять, он смеет говорить, что это была просто физическая связь?
Наша с ним связь никогда не была просто физической, ни в первый раз, когда я его поцеловал, ни в последний, когда трахался с ним, ни в любое другое время, проведенное с ним.
И он это знает.
Лучше бы он, блять, знал это и просто пытался вызвать в себе энергию мудака.
— Запястье твоего брата в полном порядке, — выдавил я из себя.
Вот это его разозлило. И я имею в виду, что он чертовски взбешен. Красные пятна покрывают его бледную кожу, а глаза становятся еще темнее, едва не стреляя лазерными лучами мне в лицо.
Вот так, малыш. Покажи мне ту сторону, которую больше никто не видит.
