— Хорошо, — говорю я настороженно.
— Я хотела извиниться, дорогой. Я обдумала свои слова и поняла, что, пытаясь заключить с тобой самую выгодную сделку, я давила на тебя, и, думаю, тебе это было неприятно. Если ты предпочитаешь Максин, а не Грейс, соглашайся. Я буду поддерживать тебя на каждом шагу.
— Правда?
— Конечно, Брэн. Ты можешь сказать мне об этом прямо. Ты ведь знаешь это, правда?
Я киваю.
— Ты прощаешь меня?
— Не за что прощать, мам. Любой на твоем месте счел бы за честь быть представленным Грейс.
Но я пока не на твоем уровне. Я не хочу такого давления.
— Я понимаю. Шаг за шагом, верно?
На этот раз моя улыбка гораздо более искренняя.
— Было не так уж сложно признаться, правда, сынок? — спрашивает папа, успокаивающе кладя руку мне на плечо.
— Мы твои родители, а не опекуны или люди, которых нужно опасаться, — мама берет мою руку в свою. — Тебе не нужно думать об этом, когда ты говоришь с нами. Ты можешь свободно рассказывать нам о том, что у тебя на уме.
Мне становится легче дышать с каждым вдохом и выдохом, когда я набираюсь смелости и говорю:
— Мама, папа.
Я хочу вам кое-что сказать.
— Что угодно, — говорит она, а папа ободряюще кивает.
— Итак… дело в том. Мне… ну, это гораздо сложнее произнести вслух, чем я думал.
— Не торопись, — папа гладит меня по спине. — Что бы это ни было, ты не один, Брэн.
— Спасибо, папа, — я прочищаю горло.
— Помнишь, как давным-давно я спросил тебя, почему я не нормальный?
— Когда тебе было четырнадцать?
— Да.
Ты спросил, в каком аспекте я не чувствую себя нормальным, а я просто пожал плечами и понадеялся, что ты оставишь это без внимания. Эта мысль пришла ко мне, когда я увидел, как Лэн и все остальные спят с другими в щколе. Лэн впервые занялся сексом в тринадцать лет. В то время я даже не задумывался об этом.
— О, боже! — мама ахает.
— Ты не должна была этого знать, — я хмыкнул. — В любом случае, он рассказал мне все об этом, сказал, что я сам займусь этим, и дал мне кучу советов.
Я был скорее озадачен, чем заинтересован. Мне не нравилась сама концепция секса. Я не находил его привлекательным ни в каком виде. Я считал себя поздно созревающим, и Лэн с этим соглашался, что вполне логично. Но даже в пятнадцать, шестнадцать, семнадцать или больше лет мне не нравилась сама эта идея. Я не хотел этого и не находил никого привлекательным.
— Но… — отец делает паузу, как бы обдумывая свои слова. — У тебя были девушки.
— Да. У меня был секс.
