Я пригласила его на свой день рождения, — показывает его сестра, ее движения плавные и решительные.
— Все в порядке, Мия, — говорю я ей и продолжаю смотреть на него. — Мне плевать на мнение твоего брата обо мне, но, наверное, будет лучше, если я уйду.
Она неистово трясет головой.
— Мия права, — говорит Джереми где-то позади меня. — Ты наш гость.
Киллиан сжимает плечо Николая.
— Если ты можешь принять Глин и Сесили, то должен принять и Брэна. Он не имеет ничего общего с Лэном, несмотря на жуткое физическое сходство.
— Он прав, — Глин смотрит на меня с ободряющей улыбкой. — Брэн совершенно не похож на Лэна. Честное слово.
Господи. Она говорит так, будто продает меня на какую-то должность.
Глаза Николая не отрываются от моего лица, и я не могу не смотреть в ответ. Хотя мне не очень нравится этот гнев, мне нравится, что он не может отвести от меня взгляд.
Это меньшее, что он может сделать после того, как исчез, как будто я ничтожество.
Мия прыгает перед ним и показывает:
— Пожалуйста, не разрушай мне день рождения.
Николай бросает на меня последний взгляд, после чего издает горловой звук и берет со стола свою пачку сигарет.
Я хмурюсь еще сильнее. Дела плохи, если он курит. Он сказал мне, что курит по настроению и прибегает к сигаретам только тогда, когда хаос в его голове слишком велик, чтобы его сдержать.
Мне очень нужно оказаться с ним наедине, поговорить и убедиться, что все в порядке.
И как раз в тот момент, когда я размышляю над тем, как лучше это сделать, в центр сцены, словно он здесь хозяин, вальсирует тот, кто мне нужен сейчас меньше всего.
Лэн осматривает окружение, а затем одаривает нас дьявольской ухмылкой.
— Что за напряженная атмосфера? Я думал, это день рождения. И еще, кто-то упоминал слово «разрушить»?
Глава 28
Николай
Впервые за все время я не контролирую себя."
"И это уже о чем-то говорит, поскольку все всегда думают, что у меня не все в порядке с головой, и ни при каких обстоятельствах не могут назвать меня вменяемым.
В этот раз все по-другому.
Я понял, что все катастрофически изменилось, когда я не захотел разговаривать с отцом. Если бы я это сделал, даже он настаивал бы на таблетках.
Часть меня требует этих чертовых таблеток.
Ненавижу то, что я даже думаю о такой возможности. Но другого способа покончить с этим состоянием хаоса нет. Я не спал, не ел, не дышал, выживал за счет насилия, сигарет и алкоголя.
Альтернатива таблеткам — застрять в центре черной ярости в обозримом будущем.
