Твое имя — славянская версия Николаса, который был греческим Богом победы.
— Я этого не знал.
— Серьезно?
— Да, я просто знаю, что это крутое русское имя и означает «победа» или что-то в этом роде.
— Ты говоришь по-русски?
— Конечно. Мой дедушка позаботился о том, чтобы мы с сестрами говорили на русском, иначе он бы не выдал нам нашу карту русского человека.
— Я никогда не слышал, чтобы ты на нем говорил.
— Иногда говорю с Джереми и особенно с охранниками, так как большинство из них русские.
— Скажи мне что-нибудь по-русски.
Я беру его за подбородок и смотрю в глаза, которые стали моей погибелью, произнося слова, которые, как говорил дедушка, русские воспринимают серьезно и буквально.
— Ya nee ma goo bees tee byah zhit (Я не могу без тебя жить).
— Что это значит?
— Ты такой милый, — вру я сквозь зубы.
Он хмурится.
— Не называй меня так.
Я обхватываю его за талию, прижимая к себе.
— Расскажи мне что-нибудь, что ты заметил во мне и о чем никто больше не знает.
— Что это за просьба?
— Просто сделай это.
Он поднимает руку и проводит линию от моего лба к носу.
— Не уверен, что никто другой этого не знает, но у тебя идеально симметричное лицо. У большинства людей один глаз или ухо немного больше другого. У них есть рабочая сторона, потому что она пропорционально лучше, чем противоположная, но ты выглядишь идеально с любой стороны, потому что все хорошо сбалансировано. Даже верхняя и нижняя губы у тебя одинакового размера. Вообще, все твое тело идеально симметрично.
Он проводит пальцами по моим губам, и они с готовностью приоткрываются.
Черт возьми. Он произносит несколько слов, подразумевающих, что он наблюдал за мной, и я чувствую, что меня разрывает на части.
— Ты — муза мечты для художника.
— Тогда сделай меня своей музой.
Он смеется.
— Может, ты уже ею стал.
— Да, черт возьми. Это ведь хорошо, правда?
— Может быть, — он продолжает гладить мое лицо. — Твоя очередь.
— Моя очередь для чего?
— Расскажи мне, что ты заметил во мне такого, чего никто не знает.
— Хм. У тебя на теле одиннадцать родинок.
— Хорошо…
— Я еще не закончил. У тебя двести семнадцать ресниц на правом глазу и двести двенадцать на левом.
Его губы приоткрылись.
— Ты… посчитал их?
— Почти каждую ночь с тех пор, как ты ночевал тут. Это подсчет за вчера. Сегодня может быть другой. Ты обычно теряешь несколько ресниц на левом глазу.
— Но зачем тебе считать мои ресницы?
— Я люблю их. Они темные, длинные и чертовски красивые, когда ты спишь.
