— У меня хорошо получается.
— И этого достаточно, чтобы играть?
— Наверное.
— Я играл в футбол в старших классах, но не только потому, что был хорош в нем. Мне нравился адреналин.
— Американский футбол, как я понимаю.
— Единственный существующий футбол.
— Единственный существующий футбол — это тот, где мяч пинают ногой, и который является самым популярным видом спорта в мире.
Он пожимает плечами.
— Ты имеешь в виду соккер?
— Не называй его так в моем присутствии. Отвратительно.
Он хихикает, звук эхом разносится вокруг нас с редкой легкостью, и я не могу удержаться от улыбки.
Проснувшись сегодня утром, я подумал, что моя жизнь перевернется с ног на голову, потому что я пропустил самую важную часть своей рутины, но все оказалось не так апокалиптично, как я думал.
Если уж на то пошло, мне нравится наша легкая беседа.
— А если серьезно. Тебе действительно нравится лакросс? — настаивает он.
— Я бы не играл в него, если бы не любил.
Хотя на самом деле причина в том, что это единственный вид спорта, которым Лэн не занимается.
Мы вместе играли в поло, когда росли, но я отдалился от этого вида спорта и от него, как только достиг половой зрелости.
Мне нужно было играть в то, что его не интересовало. Футбол, крикет и мое любимое поло были исключены. Регби — слишком физическая игра на мой вкус. Оставался только лакросс.
Но я не говорю об этом вслух. Не могу допустить, чтобы Николай почувствовал мой комплекс неполноценности и решил, что я менее совершенен.
Он смотрит на меня слишком напряженными глазами, и мне это не нравится.
Нужно сменить тему разговора, чтобы внимание было сосредоточено на нем.
— Эй, Николай.
— Да?
— Если бы ты мог оказаться в любой точке мира, куда бы ты отправился?
— Внутрь тебя, малыш.
Я чуть не поперхнулся чаем.
— Я серьезно.
— Я тоже серьезно. Я принимаю требования Коли близко к сердцу.
Поднося чашку ко рту, я приостанавливаюсь, прежде чем сделать глоток.
— Ты сказал, что всегда был сверху. Но ты когда-нибудь думал о том, чтобы быть снизу?
— Зачем? — он поднимает бровь.
— Ты хочешь трахнуть меня?
Я чувствую, как жар поднимается к моим щекам, и проглатываю чай, находящийся во рту.
— Я не это имел в виду. Просто спросил.
— Мне такое не нравится, но я бы позволил тебе, если бы ты захотел попробовать.
— Но ты только что сказал, что тебе это не нравится.
— Я лучше позволю тебе трахнуть меня, чем ты убежишь экспериментировать с кем-то другим.
Мои губы приоткрываются. Ух-ты.
