Мой отец — высокопоставленный член нью-йоркской Братвы, лучший наемный убийца, которого все имели несчастье знать, и человек номер один в семье моего деда по отцовской линии.
Но самое главное — он мой сторонник номер один. Я люблю свою маму, но она фанатка науки, докторов в белых халатах, которые любят навешивать на людей ярлыки. А еще она сторонница чертовых таблеток. Но только не мой отец. Он, как и я, верит, что я могу это контролировать. И я контролировал.
В течение долгих лет.
Но сейчас я не чувствую себя под контролем.
Абсолютно, блять, не чувствую.
Я балансирую на грани разрушения. Оно пульсирует под кожей и бурлит в моих венах.
— Я сейчас сорвусь, папа. Я чувствую, как давление накапливается и усиливается в голове. Стоит кому-то прикоснуться или посмотреть на меня не так, и я взорвусь. Как мне это остановить?
— Может, тебе и не нужно это останавливать, Нико. Просто погрузись в это, преодолей и выпусти пар. Ты знаешь, как это сделать лучше всего, верно?
— Это, блять, не работает, — я ударяю кулаком по шкафчику, и звук взрывается в жуткой тишине, как бомба.
— Джереми дал мне все, что было нужно, сегодня утром, и ничего не помогло.
— Что… что-то поменялось?
Мои движения останавливаются, когда я провожу пальцем по пуле на цепочке, которую подарил мне отец, когда я нуждался в какой-нибудь опоре. Что-то, к чему можно прикоснуться, когда я чувствую, что мой разум вращается, кричит и обращается против меня.
— Что ты имеешь в виду? — спрашиваю я тихим голосом.
— Случалось ли что-то в последнее время, что могло спровоцировать это? Возможно, какая-то стрессовая ситуация? Или результат, который тебя не устраивает?
Блять.
Я провожу пальцами по пуле на цепочке, быстро, нескоординированно.
— Что это может быть, сынок? — осторожно спрашивает папа.
— Кто-то. Скорее.
— Кто?
— Неважно, — вру я сквозь зубы, мои движения становятся все более резкими и неконтролируемыми.
— В таком случае, избавься от него.
Сам фундамент моего гребаного здравомыслия, или то, что от него осталось, восстает против этой идеи.
— Николай. Ты должен пообещать мне, что избавишься от того, кто довел тебя до такого состояния, — говорит отец более твердо. — Ключ к тому, чтобы ты держал себя в руках, — это избегать провокаций. Если этот человек не может этого сделать, его нужно устранить.
— Да, я знаю.
— Ты сделаешь это?
— Да.
— Обещаешь?
— Да, папа. Обещаю.
— Хорошо, — он выдыхает. — Я люблю тебя, сын, и рад, что ты смог довериться мне.
