***Друзья покинули управление, сели в служебный автомобиль и покатили в сторону Хомутовского тупика, где проживала вдова инженера Протасова.
Полностью опустив стекло своей дверцы, Иван закурил и продолжил прерванный разговор:
- Первые годы войны преступники часто грабили квартиры эвакуированных граждан. Когда воришек ловили, всё украденное ими, а точнее то, что они не успели реализовать на барахолках и через барыг, отправлялась на специальный склад. (барыга - скупщик краденого) Мы называем его ломбардом.
Представь, возвращается из эвакуации целая семья, а квартира пустая, люди в ужасе бросаются к участковому, а тот направляет их в ломбард, где они пишут заявление с перечислением пропавших вещей.
- И они находились?
- Почему же нет? Всё, что ворюги не успевали сбыть, спокойненько лежало на складе, дожидалось своих хозяев.
- Здорово, - улыбнулся Васильков.
По Садовому кольцу, от Петровки до Хомутовского, было недалеко, доехали быстро. Без труда нашли обветшалые двух подъездный дом, похожий на барак, поднялись на этаж, постучали.
Открывший дверь мальчуган, проводил их коридорам до комнаты Протасовой. По документам Лидии Николаевне исполнилось сорок семь. Когда открывшая дверь женщина, подтвердила, что она и есть вдовай Егора Протасова, сыщики оторопели. Перед ними стояла совершенно седая женщина. Шестьдесят, а то и шестьдесят пять, столько дал бы ей любой из них, повстречай на улице.
Узнав по какому поводу пожаловали гости, Лидия Николаевна пригласила их войти.
Обстановка в небольшой комнате была скромной, если не сказать бедной. Слева, от единственного окошка, стояла тахта, накрытая побитой молью покрывалом. Справа односпальная кровать, впритык к ней стоял узкий шкаф, а за ним начиналось зона крохотной прихожей.
- Мне и посадить вас некуда, - с горечью призналась вдова. - Устраивайтесь на тахте, раньше на ней спала дочь, а теперь она пустует.
***Старцев с Васильковым просидели у Лидии Николаевны около двух часов.
Прощаясь, оставили женщине номер рабочего телефона. Из барака на улицу вышли молча. Отойдя от подъезда, сели на самодельную скамейку у палисадника, закурили. После общения с вдовой говорить не хотелось, на душе остался горький осадок. Обоим было почему-то не по себе. Жила в Москве обыкновенная советская семья, счастливо жила, спокойно, с уверенностью в будущем, родители трудились на благо страны, парадный пиджак отца украшали два ордена, дети учились.
