У меня пока нет детей, но хоть убей, я не понимаю, как можно ненавидеть собственного ребенка. Тем более такую девочку, как Таня.
Я видел, как она общается с матерью. Вполголоса, опустив голову, не переча, не споря. Рыжая — искренняя, добрая, милая, отзывчивая и чистая. Что не так с ее мамашей?
Въезжаем в город. Поворачиваю в сторону квартиры Тани. Паркуюсь у ее подъезда, беру лицо девушки в свои руки и поворачиваю к себе.
Жесть. Если бы ее мать была мужиком, я бы вернулся и врезал ей. Глаза и нос у рыжей краснющие, губы распухли.
И все равно она самая красивая.
— Сейчас мы соберем твои вещи, заберем Василия и поедем ко мне, — ставлю ее перед фактом.
Хмурится.
— Зачем? Я не хочу с тобой жить, — выпаливает и тут же прикусывает губу.
Больно, пиздец. Грудину сводит спазм. Стараюсь игнорировать.
— Прости, — опускает взгляд. — Я не это хотела сказать.
— Я понял, — голос садится.
Я нихера не понял.
Выхожу из тачки. Руки подрагивают, но я упорно трясу головой. Нет, сейчас не время. Ей нужно другое.
Открываю переднюю дверь и помогаю рыжей выбраться.
Отхожу от тачки, чтобы забрать вещи, но Таня перехватывает меня, заглядывает в глаза:
— Слав… — голос хриплый, — я хотела сказать, что не готова к тому, чтобы вместе жить, понимаешь?
Понимаю, хер ли. Я ей о любви — она мне закрывает рот. И дебилу понятно, что нет у нее ко мне чувств. Нет любви. Симпатия, может?
Откашливаюсь, ищу где-то свои яйца.
— Я не забираю тебя насовсем. Просто не хочу, чтобы ты оставалась одна. Тань, твоя мать наговорила слишком много неприятных вещей.
Я уверен, что если останешься сейчас одна, будешь страдать.
— А с тобой страдать не буду? — усмехается горько.
— Со мной можно. Одной — нет, — говорю уверенно.
— И сколько продлится этот аттракцион невиданной щедрости имени Волкова? — язвит, защищаясь.
На самом деле она спрашивает другое:
«Как долго ты еще вывезешь мою немилость?»
Показательно смотрю на часы:
— У меня до конца жизни времени дохера, Танюш. Идем.
Тяну ее за руку, и девушка подчиняется.
Ничего больше не спрашивает и не сопротивляется. Она мне не нравится безвольной куклой, но сейчас я понимаю, что для нее будет лучше под моим присмотром.
Открываем дверь в квартиру. Таня проходит внутрь и садится на диван, растерянно осматриваясь. Она дезориентирована, а у меня сердце разрывается на части.
Становлюсь на колени у ее ног, и рыжая удивленно поднимает на меня взгляд.
— Я совсем ничего не понимаю, Слав.
— И не нужно, — уверяю ее.
