Еще завтра нужно будет помочь с фотосессией для семьи твоего брата.
«И я тоже думаю о тебе постоянно», — хочу произнести вслух, но не решаюсь. В этом самой себе признаться сложно, а Славе и подавно.
— Во-первых, передай твоему асоциальному пьянчуге привет. Во-вторых, никаких договоров я с тобой не заключал. Ну и в-третьих, — вздыхает, — я очень хотел успеть на фотосессию, но не уверен, что у меня получится приехать вовремя.
— А тебе зачем там быть? — хмурюсь.
— Я же обещал быть рядом, — звучит приглушенно.
— Слав, — мой голос садится, — это же вовсе не обязательно.
— Врушка. А то я не видел, как тебя повело.
Болтаем со Славой. Не можем расстаться. Обсуждаем китов и сетуем на погоду, из-за которой он застрял на другом конце земного шара. Волков расспрашивает меня о процессе съемок, и я охотно отвечаю. Слова находятся сами собой, без сложностей и принуждения. Органично и естественно.
Засыпаю с улыбкой на лице и полнейшим непониманием, что делать дальше. Но, чуть ли не впервые в жизни, это вовсе не пугает.
Глава 16. Но я прилечу, если ты попросишь
Слава
Скольжу губами по голени Тани. Выше и выше. Она вздрагивает, закрывает глаза и сминает простынь в кулаке. Из ее груди вырывается тихий стон, и меня ведет. Рядом с ней я пьяный, хотя во мне уже много дней нет ни капли алкоголя.
Ласкаю пальцами ее живот, прикусываю нежную шелковую кожу на бедре. Сожрать ее готов. Таню размотало не меньше меня. Она запускает пальцы мне в волосы и сжимает их.
Прокладываю дорожку поцелуев и опускаюсь сверху.
Схожу с ума от ее запаха, вкуса. Она какая-то невозможная. Рядом с ней я чувствую, как теряю связь с реальным миром."
"Жаль, тогда я не понял, что она и есть та самая, жизненно необходимая мне реальность.
— Дамы и господа, наш самолет готов совершить посадку. Просьба всем пассажирам занять свои места и пристегнуть ремни.
Башка трещит. Усталость неимоверная. Я провел в аэропорту целые сутки, ожидая, когда же наконец можно будет улететь домой.
Потом целая вечность в полете. Тело приняло форму кресла, и есть такое ощущение, будто человеком прямоходящим я вряд ли снова стану.
Двигаю шеей, пытаясь размять затекшее тело, но все это не помогает. Глаза слипаются от недосыпа, есть хочется просто безумно: самолетная еда — то еще удовольствие.
Самолет приземляется, и пассажиры спешат покинуть эту железную птицу. Все уставшие и изможденные. Забираю небольшой чемодан и огромную куртку.
