— Скажи, что соврала! — глупо отрицать правду.
Таня закусывает губу и ревет. И я вместе с ней. Зарываюсь носом в ее волосы, сжимая их до боли, и реву как баба. Внутри все разбито — душа, тело, не осталось ничего, одни осколки. Боль разворотила грудину так, что я теряюсь в пространстве. Слабак я, а не мужик, раз рыдаю на Танином плече.
А у кого на плече рыдала она? Нашелся ли кто-то, кто был с ней в тот момент? А ведь она оплакивала потерю, да что там… оплакивает ее даже сейчас. Все там, внутри. Не помогло ей время, не залечило.
Хрень все это — не лечит оно. И я еще добавил.
Господи… Каково ей было? Слышать о том, что я не помню ничего? Что у нее там осталось внутри после всего этого? Выжило ли что-то?
— Таня?! — голос вообще не мой.
Рыжая дышит мне в шею, хлюпает носом. Поднимает лицо и смотрит в мои глаза. От ее зеленых глаз не осталось ничего, все потемнело, потонуло в этой утрате.
— Если бы это была ложь, — отвечает сипло. — Как бы я хотела, чтобы это была она…
И снова роняет голову на грудь.
Плачет тише, медленно успокаиваясь. У меня немного проясняется в голове.
— Нихера не помню, — бормочу в никуда и выкрикиваю. — Какого хера я не помню ничего?! Какие-то отрывки бессмысленные! Блядь, я бы никогда так с тобой не поступил, рыжая!
Зарываюсь пальцами в волосы, сжимая их с такой силой, что кажется, сейчас вырву.
— Но ты поступил, — отвечает как робот."
"— Если бы я только мог отмотать все назад… Таня, я был не в себе, бухой в доску! — мне сложно держать себя в руках.
— Почему ты снова не нашла меня? На следующий день, через неделю?!
— Я звонила и писала, но ты везде заблокировал меня, — отходит от меня и вымученно улыбается, слезы новым потоком стекают по ее щекам.
Молчу, вспоминаю обрывки тех дней.
— У меня украли мобильник, — качаю головой. — Я не блокировал тебя. Никогда.
Таня разводит руками. Что уж тут скажешь? Чертова сука-жизнь свела в ненужное время в ненужном месте двух людей, которые могли встретиться при других обстоятельствах и решить все иным способом.
— Я думала его оставить, честно, — вся она дрожит, ее трясет. — Мне бы хотелось что-то дать этому ребенку. Еду. Одежду. А у меня ни работы, ни жилья. Мать сказала, что выгонит меня, если нагуляю. И она бы выгнала, Слав.
Я делаю шаг ей навстречу. Просто прижать к себе. Остановить. Что я еще могу сделать? Я абсолютно дезориентирован.
Но Таня выставляет вперед руки, обозначая между нами границу, не подпуская ближе к себе, и уходит.
