— Я думал, мы поговорим еще тогда, когда нам пришлось останавливать наших сыновей. Но ты пропала. И я так долго ждал…
— Ждал чего? — спросила я небрежно, и неожиданно Керун взял меня за руки.
— Я бы никогда тебе не изменил, моя гордая красавица. Я был так оскорблен, не видел ничего дальше своей гордыни… Знаешь, почему наши сыновья, такие прекрасные, такие добрые и полюбившие земных дев всем сердцем, так испортились? Потому что мы с тобой сначала дали им пример настоящей любви, а потом растоптали его о ссоры и обиды.
— Мы не справились, да, — подтвердила я, борясь со слезами. Богиня, сильнейшая, а сама пытается сдержать простые женские слезы.
Слезы о том, что была плохой матерью, что потеряла любовь собственного мужа, что настолько стала недосягаемой для собственных внуков. Что стала чужой, ненужной, нелюбимой.
— Тиа, Тиа, — Керун коснулся пальцами моей щеки, а я попыталась сохранить гордость, попыталась отступить, но он не отпустил. — Посмотри на меня!
— Мы все испортили, ничего не вернуть, Керун.
Мы потеряли друг друга, потеряли наших детей, все потеряли…
— Но мы все еще здесь, — резко оборвал меня он. — Мы здесь, Тиа. И наши дети. Они тоже здесь. Они так же, как и мама Наташи, охраняют свои семьи.
— Лучше спать, — попыталась я ускользнуть от Керуна. Но в этот раз муж не собирался меня отпускать, он лишь позволил мне развернуться и тут же прижался со спины.
— Посмотри на них, Тиа. Они наше наследие. И они здесь, прямо сейчас, видишь?
Я видела.
Видела то, как Наташа счастлива с Рейном. То, как она смотрела на него. А он — на нее. Как их дети брали лучшее от них, по крупице, но они вкладывали самое главное.
— Они научат их всему, чему должны.
— И нас.
Я посмотрела на мужа.
— Я тоже устала, — честно сказала я. — Но больше не хочу спать.
КОНЕЦ
— Прости меня, Тиа.
Я замерла, не веря, что он это сказал, и все же из глаз пошли предательские слезы. Я ждала этих слов так долго, что мне казалось, это сон.
— И ты меня прости. Я столько всего натворила из-за ревности.
Всего один шаг, и вот мы уже не боги. Мы муж и жена. Влюбленные, родители и даже многократно бабушки и дедушки. Мы та пожилая пара, что перенесла вместе столько горя и несчастья. Но до сих пор осталась вместе.
Мы день и ночь, гордость и смирение, обида и прощение.
Эти широкие плечи и теплая энергия дня. Без него мне было холодно. Без него мне было тоскливо.
