Ваша жена вам до сих пор изменяет. А неродная дочь за глаза называет старым скупердяем. Никто вас здесь никогда не любил, кроме Наташи. Потому что она потрясающая. Она добрая. Искренняя, всепрощающая. Но вы потеряли ее. И лучше бы вам перестать орать и пожелать дочери доброго вечера. Иначе в этом мире вы останетесь совсем один.
— Не вам мне указывать! — вскипел папа, он посмотрел на меня.
Мы встретились глазами. Я думала, что же он скажет.
— Папа, это все неправда, я люблю тебя! Я же самая лучшая доченька, — вклинилась Аня, она подалась вперед, и отец отклонился от нее.
Так же, как делал со мной.
В этот момент я не почувствовала триумфа. Только усталость и боль. Вот так выглядела и я, каждый раз.
— Но, папа…
— Уйди, пока тест не сдашь, ты мне не дочь, — кинул отец, а после посмотрел на меня.
— И ты тоже тест сдашь, — жестко сказал он, обратив эти слова уже ко мне.
Я хмыкнула. Потрясающе.
— Знаешь, Алевтина, а я впервые с тобой соглашусь. Отец вовсе не тот, кто сделал, а тот, кто воспитал, — сказала я уверенно, посмотрев на мачеху, которая вся тряслась в истерике.
А после перевела взгляд на отца. — Именно поэтому у меня нет и не было отца. Это был последний ужин. Спасибо, я наелась, на всю жизнь.
Положила руку в ладонь Рейна.
— Наташа. Ты сдашь тест! — закричал отец, но мне плевать было, я шла вперед, да так быстро, что бывший еле поспевал.
— Наташа…
— Хочу уйти.
— Ты его дочь.
— Нет, не была и не буду. Мне не сдался ни его тест, ни его богатство. Просто давай уедем, как можно быстрее.
— Наташа, — раздалось откуда-то сзади, но мы уже выходили во двор. Я бежала к машине, а Рейн следом.
Он пропищал брелоком, я заскочила на пассажирское, а он — на водительское. Машина поехала. Вот только, увы, доехали мы только до ворот, на которых и застряли.
— Охранник, — с горечью поняла я.
Рейн вздохнул.
— Хочешь, снесу дверь? — предложил он, но я горько усмехнулась.
— Не стоит, Петрович хороший человек, отец и так в бешенстве, уволит его. А у него семья хорошая, и папа неплохо ему платит на старости лет.
Рейн улыбнулся.
— Что? — не поняла я.
— Ты всегда думаешь обо всех, кроме себя.
Рейн положил руку на мою, поднял ее и поцеловал. Это все отдалось в душе такой теплотой.
— Спасибо тебе, что заступался…
— Они тебя просто не заслуживают, — уверенно сказал он.
Наш разговор прервал отец, я дернулась, когда он постучал в окно машины.
— Я могу поговорить с ним, по-мужски, — тут же предложил Рейн, но я только покачала головой.
