Продолжаю колотить, но уже не так усердно и уверено. Посасывает губы, кусает, облизывать, ласкает кончиком языка…
С хриплым стоном зализывает легкие укусы, будто испытывает схожие чувства и переживает те же ощущения. Уступаю. Обещаю своим гормонам, что дальше поцелуя не позволю зайти и перестаю сопротивляться.
— Ты же хочешь нежно, — не спрашивает, утверждает. Не дожидаясь ответа, меняет технику поцелуя. Страстно, томно, растягивая удовольствие от каждого действия. Увлекает меня в свою игру. Разжигает пожар в каждой клетке тела.
Грудь тяжелеет, соски острыми горошинами трутся о твердую грудь.
Подняв за ягодицы, заставляет обхватить его бедра ногами. Удерживая меня на весу, не разрывая поцелуя, свободными теперь руками, сжимает грудь, ласкает. То сжимает до боли, то перекатывает соски, то обводит подушечками больших пальцев.
Чувствую, как усиливается давление на мои влажные складочки. Стыдно, что мою влагу ощущает Демьян. Интересно, он чувствует, что у меня там пульсирует, тянет? Несколько минут назад мое «нет» было бы уверенным, а сейчас я не могу собрать мысли в кучу.
Припадая губами к соскам, он кусает твердую возбужденную вершинку, посылая разряд по всему телу, но концентрация этого разряда находится внизу живота. То кусает, то ласкает соски языком, болевые ощущения, сменяются нежностью. Контраст такой острый, что я забываюсь в своих эмоциях, сама начинаю тереться о его твердую головку. Внизу тянет, сжимается, и я просто ищу спасение, хочу остановить это томление или дать ему вырваться.
— Мне нравится, как ты течешь на моем члене, хочу ощутить какая ты горячая внутри, — хрипло шепчет, раздвигая головкой складки, ощущаю давление на вход, он проталкивается, а я словно трезвею.
— Не надо, — упираюсь ладонями в массивные плечи. Демон не воспринимает мое слабое сопротивление, резкий толчок слепит, с губ срывается крик. Неожиданно и болезненно.
Меня срывает, начинаю лупить его, царапаю шею, плечи, лицо убирает, но достается подбородку, оставляю на нем два следа от ногтей.
Поздно биться за поруганную честь, но я будто с цепи сорвалась.
— Да ладно? — с сомнением и каким-то удовольствием. — Серьезно? Я начинаю верить в чудеса, — усмехаясь, перехватывая мои руки, закидывает наверх, удерживая одной своей ладонью. Он не выглядит раскаивающимся, Демону это и в голову не придет.
— Я была девственницей! — кидаю обвинение, словно он меня изнасиловал. Сама виновата, таяла под его ласками, превращаясь в кисель. Протрезвела, да только поздно.
