Учитывая, что ты мало отдыхал и спорить с тобой сейчас бесполезно.
– Вот и отлично, лап. Умница. Иди ко мне. Ещё немного поспим, а потом я отвезу тебя домой, соберёшь свои вещички и вернёмся. Обживёшься за пару недель, пока меня не будет, да?
Я больно толкаю его в бок, и Паша морщится.
– Я же пошутил. Зачем так сильно? – стонет он.
– Ты заслужил. Когда ты сжимаешь меня своими ручищами, кажется, что ещё чуть-чуть, и сломаешь рёбра. И посмотри на это, – показываю пальцем на шею и грудь. – Они усыпаны засосами.
У меня всего лишь две блузки, которые смогут это прикрыть. Как мне ходить на работу?
– И? – Он непонимающе на меня смотрит."
"Я закатываю глаза.
– Все будут думать, что у тебя есть мужчина и отличный секс, возможно, даже завидовать. Разве это плохо?
Вот уж сомневаюсь, что Влад будет мне завидовать, но вслух этого не говорю. Измайлов всё же расчётливый засранец, он специально это сделал? Чтобы мой муж, если вдруг нарисуется, понял, что у меня кто-то появился?
– Это ты пока ещё в зеркало не смотрелся.
Паша тянется к шее и проводит по месту моего последнего укуса. Я в долгу не осталась.
– Тут, да? Твоя сестра обязательно это заметит, а от меня не убудет сказать ей, какая Соня горячая штучка.
Я снова пихаю Измайлова локтем в бок, и он смеётся.
– Устроила тебе в прошлый раз допрос, да?
– Нет. Но была очень удивлена, что мы закрутили интрижку.
– Интрижку? – хмыкает Паша и переворачивается на живот. Громко зевает. – Отношения, Софья. О-тно-ше-ни-я. Смирись и спи. И меня больше не буди.
Он даже не скрывает, что нарочно расставляет акценты на этом ужасном слове, будто специально выводит из себя.
– Даже если будешь стонать и метаться?
– Это ты будешь стонать и метаться. Подо мной. Когда я высплюсь. И надеюсь, сегодня ты вытащишь меня из чёрного списка. Неужели ещё не заслужил?
– Заслужил. Чтобы я и второй твой номер туда закинула. Между ног тянет от твоих стараний, рёбра болят, шея покусана. Ты точно не задумал меня убить? Я никому не сказала, что поехала к тебе.
Паша приподнимает руку и шлёпает меня по заднице.
– Спать, я сказал. Иначе к следу от ладони сейчас добавится укус, и всю жизнь будешь ходить с отметиной от моих клыков, – насмешливо произносит он. – Имей в виду, это не татуировка. Свести не получится. Шрам оставлю глубокий.
Я отворачиваюсь и громко соплю. Сам же сказал, чтобы спала и молчала. Измайлова хватает ровно на минуту.
– Переигрываешь, лап.
Он прижимает меня к себе и нежно целует в плечо.
