Это жёстко. Не представляю, как женщины переживают это по четыре и больше раз.
– Сама не зарекаюсь, ибо наследственность так себе. По-женски проблем много.
Паша отводит Тимура к машине Асадова и усаживает в детское кресло. Подходит к нам и, открыв дверь со стороны Наташи, кивает на внедорожник, припаркованный неподалёку.
– Пересаживайся. Динар всё решил. Сейчас расплатится с мужиком и домой поедете. Я пригоню твою машину.
Чувств со временем не становится меньше. Наоборот. Ощущение, будто меня накрывает волнами и каждый раз тянет на глубину всё сильнее.
– Нанянчились? – спрашиваю, когда мы остаёмся наедине.
– Угу. – Измайлов смотрит в нашу сторону. – Уже через час начал без конца повторять «мамама». Лапуль, ты чего так странно улыбаешься?
– Будешь смеяться.
А может, и удивишься.
– Ну.
– Во время схваток я корчилась от боли и говорила, что больше никогда и ни при каких обстоятельствах не соглашусь на эту авантюру, помнишь?
Паша кивает.
– Беру свои слова обратно. Хочу много маленьких Измайловых.
Ради разнообразия можно девочку, но все остальные должны быть исключительно мальчиками, твоими копиями. Миру нужны такие сильные и самодостаточные мужчины.
– Ты ещё, что ли, хочешь? – удивляется он. – Года ведь не прошло, Софья. Беременность проходила тяжело. Я буду честен: ничего против не имею, но нужно полностью обследоваться, исключить риски. А то вдвоём ходить в салон и закрашивать седые корни влетит в копеечку.
– Скряга, – хмыкаю я, и Измайлов расплывается в улыбке.
Берёт в руки телефон и записывает нас к врачу на следующий неделе.
– Ты… Ты… – не могу найти проходящих слов.
– Только не говори, что лучший мужчина в твоей жизни. Буду обвинять в лицемерии, потому что слышу, как это ты нашёптываешь каждый день сыну.
– Ты не просто лучший, ты самый важный и самый любимый.
И я буду самой счастливой, если маленьких мужчин, которыми буду восхищаться и так же сильно любить, станет больше.
Касаюсь Пашиной руки. Он бросает взгляд на меня, опускает глаза на спящего сына. Я помню своё обещание, что стану его тылом, человеком, на которого он всегда сможет положиться.
Но пока Паша этот тыл. А я всего лишь небольшая точка опоры. Влюблённая не просто в красивую оболочку, а в человека, который отдаст за меня и наших детей жизнь, если это потребуется.
Измайлов включает поворотник и прижимается к тротуару. Протягивает руку и гладит меня по щеке. Снова накрывает волнами эйфории и тянет на глубину, когда он так смотрит. Дыхание становится учащённым.
