Что же там за дворец такой?
– Дом действительно необычный. В нём много простора, зелени, света и окон. Допускаю, что какие-то незначительные переделки придётся сделать для безопасности ребёнка, но мы подумаем об этом чуть позднее.
– Всё же интригуешь, да? – улыбаюсь я.
– Нет. Ставлю перед фактом, – категорично заявляет он.
В аэропорту нас встречает человек Измайлова. Представляется Степаном, берёт мой чемодан и сумку. Мы садимся с Пашей на заднее сиденье его танка, и он обнимает меня. По телу пробегает волна дрожи от его прикосновений.
Засранец сдержал слово: до отлёта не трогал меня и не нагружал физически. В том числе и себя. Но потребность в его близости и ласках становится с каждым днём лишь сильнее. Если не будет проявлять активность, то и впрямь хоть в секс-шоп заглядывай, чтобы его соблазнить.
– Лап, прекращай так смотреть и дрожать, будто меня год не было и ты приехала с водителем за мной в аэропорт после длительной разлуки.
– Год? – возмущаюсь я. – За это время я бы забыла, как ты выглядишь, и уже ехала с водителем домой.
Одна. Не признав тебя и посадив в обратный самолёт.
Паша широко улыбается.
– Я должен быть сегодня в офисе. Буквально часа на два или три отъеду, а потом вернусь и можем поужинать в ресторане. Как тебе идея? – предлагает он.
– Может, останемся дома?
– Хорошо, тогда закажу доставку еды или сам заеду по пути в любимый ресторан. Есть какие-то пожелания?
– Есть, – киваю я. – Хочу клубнику.
– А из нормальной еды?
– Клубнику. Могу ошибаться, Паш, но... мне кажется, что там девочка с характером мальчика, – неуверенно говорю я.
Измайлов вопросительно приподнимает бровь.
– Я сейчас обожаю сладкое и фрукты, а ты любишь тяжёлую пищу и не можешь без мяса, – поясняю я. – Вначале меня тянуло на фастфуд и жирненькое, а сейчас охота сладостей.
– Почему не мальчик с тонкой душевной организацией?
– Тогда лучше девочка со стальным стержнем, – произношу тихо.
– Глупышка ты такая, лапуль. – Паша, смеясь, сжимает меня в руках и целует в висок.
До дома Измайлова мы добираемся почти столько же, сколько провели в небе.
Кругом пробки, и я не представляю, как люди живут в подобном ритме. Возвращаются домой лишь для того, чтобы переночевать, а потом опять мчаться на работу?
В Москве холодно. Я зябко передёргиваю плечами, когда мы оказываемся на улице. Паша заботливо накидывает мне на плечи свою ветровку. Степан берёт наши вещи, и мы направляемся к дому.
– Я думала, у тебя как минимум Тадж-Махал. Ты так его расписывал.
