Прокручиваю в голове услышанное о детстве Паши и тихо плачу в подушку, не веря, что люди могут быть такими жестокими и беспощадными.
41 глава
Самым сложным оказывается не показать, как меня в действительности раскромсало от рассказа Паши о своём детстве. Осознание, что он на самом деле пережил, настигает не сразу, но я отчётливо улавливаю в его настрое, что не должна показывать истинных чувств по этому поводу. Тех самых, от которых проплакала полночи, пока он работал на кухне за ноутбуком. Измайлов сообщил о печальных фактах из своей жизни не для того, чтобы я его пожалела, а чтобы знала, почему он такой замкнутый в темах, которые касаются его семьи, и впредь их не затрагивала.
Убираю в шкаф вещи, которые не пригодятся мне в Москве, и ловлю себя на мысли, что снова думаю о маленьком Паше. Поднимаюсь с пола, громко охая, и растираю затёкшую ногу. Измайлов, оторвав взгляд от телефона, скептически осматривает мой чемодан и две небольшие сумки.
– И это всё? Так мало? – насмешливо спрашивает он.
– Я самолёт заказал, могла бы и не стесняться, лап.
– С чем вернулась, то и собрала. За исключением летних вещей. Мне они не скоро пригодятся, – тычу пальцем в живот.
– Не особо много ты нажила за шесть лет брака, – хмыкает он.
Я пожимаю плечами и смущённо улыбаюсь.
– Достаточно на самом деле. Просто много что у Ани оставила. Она должна была отдать одну часть на благотворительность, другую – знакомым. Я взяла лишь самое необходимое.
Паша прищуривается, задерживая на мне взгляд, и о чём-то размышляет, прикусив губу.
– Лекарства приняла?
– Витамины, – поправляю его. – Да. А ты?
Он усмехается и, встав с кровати, подходит ближе, обнимает меня и касается губами волос.
– Совет хочешь?
Я киваю, ожидая очередную колкость."
"– Дома ты нежная и ласковая лапуля. Не будем превращать наше новое жилище в лечебное заведение, хорошо? Я действительно не фанат больниц и врачей. У меня первоклассный невролог, и этим всё сказано.
– Медсестра в коротком халатике и с декольте тебя устроит? Ещё пару месяцев вполне смогу влезть в форму из секс-шопа, а потом… – Я осекаюсь, когда Паша начинает громко смеяться.
– Извини. Представил тебя в этом наряде и с животом. Беременная развратница из секс-шопа, – продолжает он стебаться, а я обиженно надуваю губы.
– Я всего лишь спросила, принял ли ты обезболивающее… И твои советы, Паш… Прими вопросы о самочувствии как данность и смирись.
