Так просто, что самой удивительно, над чем ломала голову эти дни?
– Я в душ. Мне нужно десять минут на сборы, – говорю я и направляюсь в ванную, замечая, что Паша тоже раздевается.
Включаю воду и, отрегулировав температуру, слышу, как сзади открываются створки душевой.
– Десять слишком мало. – Горячее дыхание опаляет щёку.
Я пытаюсь сдержать дрожь, которая проходит волной по телу и отдаёт слабостью в ноги.
– Ты мутант, ясно тебе? Ночь без сна, и ещё есть силы на меня?
– Конечно есть, – хмыкает он. – Разве не чувствуешь? – Упирается твёрдостью мне в живот и аккуратно целует, но с каждой секундой движения становятся увереннее и настойчивее.
– Не болит?
– Терпимо. – Паша подхватывает мою ногу под коленкой и закидывает себе на бедро, углубляя поцелуй. – Иногда боль бывает приятной. – Он прерывается, соединяя наши лбы, и двигается навстречу, заполняя собой.
С губ срывается протяжный вздох, и Паша тут же накрывает их своим ртом. Стопор в мыслях и ощущение падения в бездну. Ухожу в омут с головой, понимая, что это конец и теперь мне не выбраться.
Да я и не хочу.
Через час мы подъезжаем к центру, Паша сосредоточен и молчалив. Глаза чуть прищурены. Периодически он смотрит в телефон и с кем-то переписывается, ненадолго отвлекаясь от дороги.
– Ты правда всю ночь не спал?
– Угу, – отзывается он, включая поворотник и останавливаясь неподалёку от здания. – И похоже, ещё одна впереди.
– В гостинице?
– Посмотрим. Мне нужно сконцентрироваться и доделать всё быстро. С тобой это очень проблематично.
Если не будешь провоцировать, то останусь, – улыбается Паша.
– И часто ты ночуешь на работе?"
"– Ночую редко, но работы всегда много. Ты обязательно привыкнешь к моему ритму. Со временем. Идём. Познакомишь меня с ним.
Измайлов открывает дверь и выходит на улицу.
– А если это она? – летит ему в спину.
– С ребёнком, – поясняет Паша. – Она или он, не имеет значения. А что, разве уже возможно определить пол? – Он опускает задумчивый взгляд мне на талию. – Живота ведь практически нет.
Не понимаю, как там может быть что-то видно?
Но через пятнадцать минут Измайлов берёт свои слова обратно. Я не знаю, на кого смотреть, и разрываюсь между экраном на аппарате УЗИ и Пашиным лицом. Он жадно наблюдает за изображением, когда врач показывает нашего ребёнка. Делает снимок на память и вручает его Измайлову. Паша выглядит обескураженным и счастливым. Впрочем, как и я. Точка заметно подросла за несколько недель, и теперь это сформировавшийся человечек.
