Среди ночи просыпаюсь от того, что чувствую, как меня кто-то обнимает сзади.
– Бросила меня одного, лап? – Горячая ладонь проводит по бедру. – Могла бы разбудить, я бы не обиделся, – глухо звучит в затылок голос Измайлова.
– У тебя был очень жалкий и вымотанный вид.
Я прижимаюсь к Паше, от него пахнет медикаментами, но даже они не в силах перебить его запах. Ловлю себя на мысли, что утром нам предстоит серьёзный разговор, и снова проваливаюсь в сон. Открываю глаза, как по щелчку. Измайлов уже проснулся.
Лежит на боку, разглядывая меня. Протягивает руку и скользит пальцем по животу и груди к шее. Мы встречаемся взглядами, и в его глазах появляется насмешливый блеск.
– Так хочется поцеловать, но я даже ртом не могу пошевелить. Больно, – стонет он.
Лицо выглядит так же, как и вчера: нижняя губа сильно распухла, на лбу и скулах синяки. Хорошего мало, но и ужасного ничего нет. Через недельку всё заживёт.
За окном слышится шум дождя. В комнате сумрак, хотя часы на прикроватной тумбочке показывают полдень.
– Как голова? – спрашиваю я, придвигаясь ближе.
– Получше. Но на подвиги не тянет.
Это он намекает на секс? Но я бы так не сказала, потому что бедром чувствую его желание и готовность их совершать.
– Хочешь, чтобы я опять была сверху?
Паша едва заметно кивает, и я беру инициативу в свои руки."
"– А ты, оказывается, не такой уж и властолюбивый альфа, каким хочешь казаться, да?
– Можно не нажимать на болевые точки? Видишь же, что мне хреново. Могла бы просто поблагодарить за возможность доминировать.
Поцелуи и лицо под запретом, – напоминает он, когда я склоняюсь над ним.
– А в других местах?
Целую горячую грудь и спускаюсь ниже. Между ног томительно тянет, когда понимаю, что Паше нравится моя инициатива.
– Ничего против не имею, – хрипло отзывается он. – Решила оторваться по полной?
– Ага. Будем считать, сегодня день независимости.
Обычно Паша напирает, и я сдаюсь, но сегодня всё наоборот. Он позволил мне быть главной. А я часто бываю честна и эгоистична в своих желаниях не меньше, чем он.
Спустя полчаса мы лежим в кровати, моя голова покоится на плече Измайлова. Я его обнимаю и вожу пальцами по груди, чувствуя себя абсолютно счастливой.
– Паш, – зову его, чуть приподняв голову.
– Что? – вяло отзывается он.
– Болит?
– Немного.
– Расскажи что-нибудь о себе? Вчера, когда тебя долго не было, я поняла, что в случае чего даже не знаю кому звонить, кроме Ани и Ярослава.
Повисает пауза.
