Вот честно, я думала о том, что надо выдернуть свои ладошки из его хватки, но меня охватило неожиданно ощущение тепла и безопасности.
Надо, конечно, встать и отойти от него. Чего сижу? Но дело в том, что я нахожусь на стуле в углу кухни. И выбраться смогу только,если он меня выпустит. Да и не уверена, что ноги меня удержат после произошедшего.
Я хочу что-нибудь ответить. Открываю рот. И сразу же его закрываю.
Не понимаю, что происходит.
Мы сидим так довольно долго. Влад уже перехватил мои ладони одной своей, а второй ведет мне по щеке и зарывается в волосы на затылке.
У меня почему-то прикрыты глаза и тянусь за его рукой, словно кошка, ожидая, что ее погладят. И ругаться, и доказывать что-то уже нет никаких сил. И не знаю, как так получается, но я чувствую на своих губах его теплое дыхание. И понимаю, что он меня сейчас поцелует.
И хочу, чтобы поцеловал...
Дура бесхарактерная...
Со стороны входа в кухню раздается покашливание и следом же ехидное:
– Помешал?
Матвей.
Сын внимательно оглядывает представшую его взору картину и вопросительно поднимает бровь:
– Что он тут делает? – спрашивает у меня.
Но отвечает ему Влад.
Да так, что мне хочется провалиться сразу через все десять этажей.
– За матерью твоей приехал.
На лице Матвея отражается то же непонимание, что властвует надо мной.
– В каком смысле?
– Съехаться ей предлагаю.
– Что?! – Матвей даже морщиться, – Вы шутите?
Но Холодова трудно сбить с того пути, по которому он собрался идти.
– Нет, я не шучу.
Матвей, дай нам договорить!
Сын смотрит на меня.
– Я в соседней комнате. Если что, зови, – обращается ко мне и выходит с кухни.
Я пытаюсь понять, что стоит за этим странным предложением и смотрю на мужчину слишком пристально.
Он, видя, что я не могу никак осознать, с чем связано его поведение, решает не мучить меня:
– Ты мне понравилась, как только я тебя увидел. Но ты все время выставляла колючки. После домика ждал, что ты позвонишь. Хотел, чтобы ты была со мной.
Ты и позвонила. Чтобы рассказать о беременности. Я же немного иначе все представлял. К тому же не испытываю восторга от маленьких детей. Нанянчился в свое время. За три недели подостыл. И не вижу причины, по которой мы не можем попробовать.
Он стоит возле окна. Мне, конечно, ясно, чего он хотел.
– Так беременность не рассосалась. И, может, причины пробовать – нет? – напоминаю ему, что всё есть, также как и было.
Я чересчур расслабилась. И кухня маленькая.
