Но он смог. А я обнаружила, что вырвать человека из сердца не так уж трудно.
Зачем позвонил? Какое ему дело до моих любовников? Я свободная, взрослая женщина и могу менять их каждый день. Как трусы-недельку. На понедельник, вторник, среду, четверг, пятницу, субботу и воскресенье – новый. И никого это волновать не должно.
Отбившись от звонков бывшего мужа, я обеспокоенно посмотрела на сына, который от моей возни тоже проснулся. Ведь Белов может начать звонить ему. Меня не очень волновало, что он будет говорить сыну про меня.
За время развода отец упал в его глазах ниже плинтуса. Без всяких усилий с моей стороны. Попробуйте объяснить взрослому парню, что папа – хороший, когда этот папа приносит в суд справку о размере доходов в 15000 рублей, хотя на самом деле в 10 раз больше. Как итог алименты устанавливаются в размере жалких пяти тысяч. Пара зимних ботинок доя сына стоит около десятки. А еще попробуйте объяснить, почему отец не пускает его домой забрать компьютер, который нужен для учебы. Я потребовала отдать вещь сыну, этот идиот выкинул его в окно.
После суда любимый папа купил своей любовнице новый автомобиль.
И у меня не получилось сохранить светлый образ отца. Да , я не стала и стараться, справедливо рассудив, что Матвей разберется в том, кто прав и виноват, самостоятельно.
Вот и сейчас он меня удивляет.
Позевывая, спокойно говорит.
– Не волнуйся, мам. Мне не дозвонится. Я его заблочил.
– Мне бы мог тоже подсказать. А то я что-то плоха последнее время стала.
– Теперь ты сама догадалась.
Мы засыпаем вновь. Окончательно пробуждаемся, вьехав в черту города.
Вываливаемся на грязный асфальт. Не по-зимнему тепло. На асфальте слякоть. Все еще темно. Забираем из багажного отделения чемоданы.
– Куда теперь? – спрашивает сын.
– В ""Винтерфел"".
– Куда? – подвисает сын.
– Гостиница такая.
Дорога до нее занимает около полутора часов.
И мне стыдно перед сыном за бюджетный номер размером с наш шкаф в спальне. Без окон. С двухэтажной кроватью. И отсутствием свободного пространства.
– Да уж! – произносит он.
От этого мне становится еще более неловко. За то, что так ошиблась, выбрав ему отца. За то, что оказались здесь. В таких условиях.
Он сразу же замечает мое состояние.
– Мам, чего ты?! Прорвемся!
И я клянусь себе, что сделаю возможное и невозможное, чтобы все изменилось.
– Матвей, я сейчас иду на собеседование. Ты пока побудешь здесь. Когда вернусь, то созвонимся с Антоновым. Он обещал устроить тебя в приличную школу.
