Хотя по моим подсчетам мне должны выплатить около 150 000 рублей. И пусть только попробуют не заплатить. Я в таком состоянии способна на самые отчаянные меры.
Отхожу чуть от здания, где работала, направляясь к метро.
– Собралась? – этот голос вызывает во мне протест на молекулярном уровне.
Два черных внедорожника припаркованы в неположенном месте. Холодов стоит в нескольких метрах от автомобилей. В компании охраны.
Меня ждет? Странный тип.
– Собралась, – подтверждаю очевидное.
И продолжаю путь к метро. Где-то внутри шевелится беспокойство – не затолкают ли меня в один из багажников? Для чего только?
– Мир принадлежит сильным, – спокойный голос и непоколебимая уверенность в собственном превосходстве.
И еще что-то в выражении лица, что мне не нравится – пренебрежение.
Останавливаюсь, оглядываю его с ног до головы. Что с ним не так? Красивый же мужик, породистый, холеный. При деньгах.
Что ж мудло-то он такое?
– Ты поговорить хочешь? Рассказать мне как устроен мир? Только это твой мир. Для таких, как ты.
И этой твоей... директора. Но помимо вас полно нормальных людей. Добрых, хороших. Для которых деньги хоть и имеют ценность, но богом не становятся. Думаешь, что-то доказал мне? Ну, выгнал ты меня с работы. И что дальше?
Не знаю, чего он хотел, дожидаясь, пока я выйду. Надеялся, что я буду рыдать и рвать на себе волосы от горя?
– Гонора у тебя много. Уверена, что найдешь другое место? А если нет?
Он ощупывает меня глазами. Это неприятно. И это не мужской интерес к женщине.
Это желание смешать меня с грязью. Какое-то дикое стремление указать мне на мое место. Только вот шкала оценки этого места у нас с ним разная.
– А если – нет, дворником пойду работать. Прекрасная работа на свежем воздухе.
– Смотри, как бы не пожалеть потом. Сама захотела. А я готов выполнить это твое желание.
Мне хочется выбить его из привычных рамок. Сделать то же, что делает он.
Я меняю траекторию движения. Ребята-охранники напрягаются, но меня это не сильно волнует.
Холодов без шапки.
На его волосы нападал снег. Он наблюдает за моими действиями с некоторой долей удивления.
Стягиваю вязаную варежку и трогаю его лоб ладонью.
– Не горячий, – озвучиваю вслух результат саоего исследования. – Температуры у тебя нет. Что же ты странный такой? Может, из психушки сбежал?
Кажется, с великим и ужасным хозяином мира давно так никто не смел обращаться. Ведь удивления на его лице значительно прибавилось. Так мы и стоим , пытаясь понять непостяжимое.
