Это просто иллюзия, чтобы придать жизни хоть какой-то смысл.
Самая большая ошибка – ломать себя, менять свои желания, мечты и цели, подстраиваясь под того, кто видит в тебе лишь деталь интерьера. Или, что еще хуже, самой разрешать этому человеку ломать тебя. Моя доля вины в случившемся, наверное, тоже есть. В чем-то и я была не права.
Снова смотрю на разрисованного, и дыхание учащается. Возникает странное, почти пугающее чувство – смесь злости, горечи и… какой-то тоски. Представляю, что позволила бы Алексею прикоснуться ко мне, и аж передергивает от возмущения.
Ну вот как? Как можно доверяться этим козлам? Если только использовать их, как и они используют нас. Но, чтобы стать способной на это, я потрачу годы. Придется внутри всю себя перекроить, прежде чем превращусь в ничего не чувствующую стерву.
Усталость все-таки берет свое, и я засыпаю. Правда, ненадолго. Рано утром будит резкий толчок, и заснуть больше не получается. Зато мой сосед, кажется, даже положение не менял за всю ночь. Как вырубился, так и спит крепким сном.
Преодолев желание потрогать Алексея, чтобы проверить, теплый ли, я накидываю куртку и тихо выхожу из купе. Смотрю, когда ближайшая остановка надолго. Надо будет прогуляться, попить кофе и, возможно, купить какую-нибудь книгу. Я умываюсь, чищу зубы, звоню Елене Николаевне узнать, как дочь, и, наконец, отваживаюсь прочитать сообщения от мужа.
Будь моя воля, совсем выключила бы телефон, но, чтобы оставаться на связи со свекровью, я лишь перевела его в беззвучный режим – на случай, если Алисе станет хуже.
Пробегаюсь глазами по строчкам, и первый порыв – заблокировать мужа. Неужели я столько лет с законченным кретином жила? Противно от самой себя становится. Какая наивная дура! Хотя ругать уже бессмысленно. Хотелось верить в сказку, хотелось свою крепкую любящую семью. Это ведь нормальное желание для влюбленной женщины. А я очень любила Толю. Кроме него никого не видела.
Перечитываю его сообщения еще раз. Сначала он пишет о любви, а потом, не получив ответа, винит во всех бедах меня.
В конце заявляет, что попробует взять отпуск и приехать к нам.
Поезд делает остановку. Я затемняю экран, прошмыгиваю за деньгами в купе и иду на перрон. Хочу кофе. Крепкий. И что-нибудь сытное. Больше никакого алкоголя и слез. Хотя чувство вины буквально грызет изнутри.
Может, я ошибаюсь и нужно простить, попытаться сохранить семью? Хотя бы ради Алисы… Если, конечно, есть что сохранять. На этот счет у меня большие сомнения.
