– Если ты думаешь, что я это так оставлю – ошибаешься. Снова пойду в органы опеки. Пусть проверяют, пусть смотрят, в чьих руках ребёнок! У неё есть родной отец, а мать – шалава, таскается по кобелям! А деньги? Откуда деньги?! Кто платит за билеты?! Может, в эскорт подалась?!
Пауза. Я уже почти окончательно проснулась – и понимаю: Влад его провоцирует. Специально. Чтобы было на что сослаться. Запись. Угрозы.
– Я работаю. В нормальном месте. У меня были накопления…
– Ты не имеешь права ничего решать без меня!
– А ты не имеешь права разговаривать со мной в таком тоне.
Всё, Толя. Я тебя уведомила. Больше тебе ничего не должна.
Нажимаю на красную кнопку. Сразу же проверяю – записался ли звонок. Есть. Отлично. Отправляю Таранову. Хотел? Получай.
А сама думаю: это уже не жизнь, а выживание. Адская нагрузка на нервную систему.
До конца отдыха не возьму от него ни одного звонка. Даже если снова пойдёт по всем инстанциям.
Готовлю завтрак, бужу Алису, набираю Лену. Она обещает нас проводить."
"Пока дочь ест, пролистываю ленту.
В глаза бросается заголовок:
«Авиакатастрофа. Почти нет выживших…»
Дальше не читаю. Я и так боюсь летать. А впереди – долгий путь. Никогда не была в Минеральных Водах. Быстро гуглю. Красиво.
Сохраняю пару пейзажей, чтобы показать в самолёте Алисе, и иду в душ.
К двум приезжает Лена. Через полчаса – Влад.
– Хорошо вам отдохнуть, – обнимает меня и Алису подруга.
– Спасибо. Если что – звони.
– Если что – это когда Толя вечером с полицией ко мне заявится? – шепчет, чтобы Алиса не услышала.
– Так я его не впущу. И звонить тебе из-за этого козла точно не стану. Отдыхай и о плохом не думай.
Мы выходим с дочкой из подъезда – и я снова оглядываюсь, словно Толя сейчас вынырнет из-за угла – и придётся по новой с ним объясняться. А может, и вовсе прилюдно закатит скандал.
Водитель Таранова забирает наш чемодан, аккуратно укладывает в багажник.
Алиса всю дорогу ерзает на месте и не расстается со своим локомотивом. Влад говорит с кем-то по телефону, и мы обе слышим: «авиакатастрофа», «женщина», «не попала на рейс», «осталась в живых».
Слова складываются в тревожную мозаику, и если мне ещё хватает сил промолчать, то у Алисы – нет.
– Мам… – шепчет она. – Мы тоже можем… разбиться?
Влад поворачивается к нам, смотрит прямо на неё. Она глядит в ответ, нахмурившись.
– Все будет нормально. Обещаю.
Алиса прижимается ко мне. Обнимаю её за плечи и чувствую, как она дрожит. Переживает по-настоящему.
– Ты впервые летишь? – спрашивает её Влад.
