Каждого из нас переполняют эмоции. Их так много, что даже смысла нет пытаться их одолеть. Они сильнее.
Те несколько минут, пока я думала, что Сонечка погибла, были самыми страшными за всю мою жизнь. Уверена, для Антона тоже.
Нет ничего хуже и страшнее, чем пережитый нами ужас.
— Как же ты нас с мамой напугала. — Чехов чуть отстраняет малышку от себя, всматривается в ее лицо, в который раз проверяет, что с дочерью все в порядке.
Он не может поверить своему счастью. Тому, что Соня жива.
Антон не отпускает дочку, она льнет к нему.
Обнимает и улыбается. Малышка, к счастью, так и не поняла, что случилось.
— Сонечка, девочка моя. — Чехов продолжает говорить нежным ласковым тоном. — Ты цела.
Он бросает многозначительный взгляд на Марка, затем переводит внимание на меня. На лице написана такая гамма чувств, что у меня на миг замирает сердце. Любовь и страх, нежность и сила, решимость и уязвимость. Все стало единым. Одно от другого не отличить.
Антош, как же я тебя понимаю… Сама едва держусь.
Чехов никак не может насладиться присутствием дочери рядом, почувствовать ее тепло, осознавать, что с ней ничего не случилось.
И я его прекрасно понимаю.
После пережитого мы еще долго не придем в себя.
— Папа, да что со мной будет? — смеется малышка. У меня снова на глазах выступают слезы. Соня назвала Антона отцом. — Дядя Марк вон какой огро-о-омный, — разводит ручки в стороны, показывает на Савельева. — Разве кто посмеет меня обидеть, когда он рядом? — удивленно вскидывает брови.
— Никто, — подтверждает Марк.
На губах играет улыбка, а глаза остаются серьезными. — Раз все целы и все живы, — хлопает в ладоши, осматривается вокруг, — предлагаю убраться отсюда. Желательно как можно дальше.
— Согласен, — не отрывая от меня пристального взгляда, произносит Антон. — Ты с девчонками едешь с Александром, — показывает в сторону мужчины, который сопровождал меня.
— А ты? — тут же встреваю. Я не хочу никуда уезжать! Мне нужно быть рядом с Антоном! С ним безопасно! Всегда.
— Я останусь здесь, — говорит твердо, но с нежностью в голосе.
— Кому-то из нас нужно разгребать все то, что навалилось.
— Это могу сделать я, — предлагает Марк.
— И как ты объяснишь свое присутствие здесь? — с недоброй ухмылкой отзывается Чехов.
— Элементарно, — с важным видом заявляет Марк. — Приехал улаживать вопросы с бывшей женой, — стреляет в меня глазами. — А ее бах — и больше нет, — произносит злорадно. — Нет человека — нет проблем, — усмехается.
— Нет тела — нет дела? — вторит ему Антон.
