Со всех ног спешу вниз по лестнице, а дальше через центральный выход на улицу.
Слез нет, в голове ясно. Мне настолько плохо, что психика решила отключить эмоции. Я совсем ничего не чувствую.
Запах гари ударяет в нос, как только выскакиваю на улицу. От увиденного становится дурно, но я все равно продолжаю спешить вперед.
Нельзя останавливаться. Ни на миг.
Там, в огне, моя дочь! Мне нужно к ней!
— Крис! — Сильные мужские руки хватают меня, не позволяют приблизиться ближе к пламени. Брыкаюсь, кидаюсь вперед, но Антон не отпускает меня.
Объятая пламенем машина полыхает. Вместе с ней сгораю и я.
— Пусти! — кричу, не ведаю себя от горя. — Там Соня! И Марк!"
"— Крис, — отвечает тихо и строго. — Их не спасти.
Реву. Зову дочку, бывшего мужа, ору, что есть мочи. Мне настолько плохо, что душа рвется на части. Сердце вырывается из груди.
— Доченька моя, — шепчу, обессилев от плача. Я сорвала голос, говорить не могу.
— Ш-ш-ш. — Чехов прижимает меня к своей груди. Держит крепко, не отпускает.
Со мной случилось самое страшное, что только могло произойти в этой жизни. Хуже и ужаснее просто нет.
— Антон, — хватаюсь за него, как утопающий за соломинку. — Соня… Там ведь Соня…
— Ее больше нет, — полным боли и скорби голосом говорит мне, прижимается щекой к моей макушке, чувствую, как на голову что-то капает.
Его слезы.
— Послушай меня, — отрывает от своей груди, заставляет посмотреть себе в глаза. — Тебе нужно немедленно отсюда убраться, — произносит с надрывом. — Пусть Захаров считает, что уничтожил тебя.
— Я никуда не пойду! — пытаюсь протестовать, но ничего не выходит. Антон делает жест, и меня, словно куклу, подхватывают под руки и уводят в сторону.
Ругаться, кричать, рыдать, молить… все бесполезно. Я лишилась дочери… Ее не стало. По моей вине.
Улица наполняется сиренами «Скорой помощи», пожарной, прохожие и любопытные начинают собираться вокруг. Вокруг места аварии образуется небольшая толпа.
Перед собой ничего не вижу. Меня больше нет.
Чувствовать не могу и не хочу.
Сонечка… Девочка моя… Маленькая, любимая, родная… Как же так вышло? Как же так…
— Там Маруся осталась, — киваю в сторону здания суда.
— Мы знаем, — отвечает мужчина рядом со мной. — Не беспокойтесь, она в полной безопасности, — заверяет. Смысл его слов теряется на фоне полнейшей прострации, в которую я скатываюсь все сильнее с каждой секундой.
Нервная система не справляется с горем, я не ведаю себя от душераздирающей боли.
